Фомин помотал головой, отгоняя наваждение. Увидевшая его Катерина перестала выть и зажала рот руками. На площадку выскочила соседка Нина, глянула вниз, побежала по ступенькам, упала на колени и так же, как до этого Катерина, страшно завыла на весь подъезд:
– Сережа-а-а-а-а-а-а!
Фомин, все еще не понимая, медленно переводил глаза с обеих женщин на распростертое тело и обратно.
«Да это ж Родионов! – внезапно осознал он. – Господи, совсем я до ручки дошел. Серегу с собой перепутал. Что ж это получается? Серегу? Убили?»
Захлопали двери, послышались встревоженные голоса, подъезд наполнялся людьми. Из третьей на их площадке квартиры выглянула соседка Вероника, перевела взгляд со стоящего Фомина на лежащего Родионова, как слепая на ощупь спустилась на пару ступенек и, теряя сознание, медленно сползла по стене.
– 02 звоните, – мрачно сказал Фомин кому-то из соседей сверху, беря под руку белую как снег жену. – Опергруппу надо вызвать. Это убийство. Да и «Скорую» тоже бы неплохо.
У майора Ивана Бунина настроение с самого утра было паршивым донельзя. Впрочем, майора ему дали всего неделю назад, и плохое утреннее настроение в общем-то объяснялось довольно просто. Вчера в отделе отмечали его новое звание, выпито было немало, и невыспавшийся, а потому злой Бунин крепко маялся с похмелья.
Весь день он мечтал о том, чтобы наступил вечер. Пятничные вечера, конечно, когда они не выпадали на дежурство, он особенно любил. Иришка готовила вкусный ужин, и они, забравшись под плед, смотрели какое-нибудь старое кино, до которого Иришка была чрезвычайно охоча, ели мясо, таская куски руками из одной тарелки, пили красное вино и целовались.
Сейчас, правда, красное вино отменялось, потому что Иришка ждала ребенка. Но впереди все равно маячила многообещающая ночь, а потом суббота, когда наконец-то можно было выспаться, а потом поход в гости к теще, Иришкиной маме, которую Бунин обожал примерно так же, как жену, настолько она была замечательная. А потом предстоял субботний вечер, который они проводили либо в кино, либо с друзьями, а потом еще одна ночь, не менее многообещающая, чем предыдущая. А потом наступало воскресенье, и по воскресеньям Иван, как правило, дежурил, но воскресенье было еще нескоро, а до вечера пятницы – рукой подать.
Иван закрыл глаза, в которых с утра было щедро насыпано песком, и начал представлять, как именно у них сложится сегодняшний пятничный вечер. Из сладких грез его вывел телефонный звонок.
– Бунин, давай в машину. Убийство, – услышал он и даже застонал от огорчения.
«А Иришка мясо с баклажанами запекает, – совсем некстати подумал он. – Чувствую, не будет мне сегодня никакого мяса. Если только с кровью».
На месте происшествия все оказалось хуже некуда. Здоровенный мужик, лежащий на лестничной площадке, был окончательно и бесповоротно мертв, а вокруг тела явно протопало стадо слонов. Ни о каких следах не стоило даже мечтать. Как и о мясе с баклажанами.
На верхней ступеньке, покачиваясь из стороны в сторону, сидела средних лет женщина, которой врач «Скорой» делал какой-то укол. Иван, поморщившись, отметил, что «Скорая» приехала раньше, чем они.
Еще одна женщина с дрожащим лицом стояла на коленях рядом с телом. Чуть поодаль третью женщину обнимал за плечи высокий статный мужик, показавшийся Ивану смутно знакомым.
– Так, граждане, давайте разойдемся по своим квартирам, – неприятным голосом сказал Бунин, – освободим место для эксперта. Чуть позже мы начнем поквартирный обход. Убитого, я так понимаю, вы все знаете?
Три женщины, не сговариваясь, заплакали.
– Это Сергей Родионов, – негромко сказал почему-то знакомый мужик. – Он живет в пятьдесят третьей квартире. То есть жил.
– Кто еще из вас из пятьдесят третьей квартиры?
– Я. – Стоящая на коленях женщина оторвалась от тела и на плохо слушающихся ногах подошла к Бунину. – Я его жена, Нина Родионова. Правда, в последнюю неделю Сережа жил в пятьдесят четвертой квартире, у Вероники. – Она с горечью махнула рукой в сторону женщины, которой уже сделали укол и которая бурно коротко дышала, стараясь не смотреть на тело.
– Чего, он опять переехал, что ли? – с изумлением спросил мужик. – Ну, дела!
Нина Родионова снова махнула рукой и, не оглядываясь, пошла в сторону своей квартиры. Освободившийся врач спросил у нее, не нужна ли ей помощь, но она покачала головой и скрылась за дверью.
– Что значит снова? – ошарашенно спросил Бунин.
– То и значит, – ответила женщина, которую назвали Вероникой. – Мы с Сережей встречались. Долго. Почти двенадцать лет. Когда-то он даже переехал от жены ко мне, а потом вернулся домой. До конца мы так и не расстались. Периодически он у меня жил. А две недели назад все-таки окончательно решил развестись с женой. И снова переехал ко мне.
– Та-а-ак. – Бунин озадаченно почесал в затылке. – Вижу, разговор нам предстоит долгий. Давайте с вас, дамочка, и начнем, раз уж убитый возвращался именно в вашу квартиру. Остальных попрошу никуда не уходить и спать не ложиться.
