В отсеке с заключенными было темно, только подсветка цист давала слабое освещение. В этой полутьме лица мужчин, стоящих полукругом ко мне, казались искаженными и угрожающими. Облепленные отросшими до плеч волосами, с длинными ногтями на пальцах рук и ног, они внушали мне первобытный страх. Тяжелые взгляды скользили по моему телу, беззастенчиво отмечая особенности моей физиологии. Кто-то выглядел разочарованным, кто-то наоборот – приободренным тем фактом, что я, все-таки, мужчина. Среди серьезных и хмурых лиц я заметил и откровенно гнусные ухмылки. Внутри меня все сжалось от перспективы оказаться в лапах одного из окружающих.
От дальнейших угрожающих действий по отношению к моей персоне меня спас вспыхнувший над нами яркий свет. Послышался характерный гул набирающих заряд бластеров. Я не мог видеть происходящего возле входа из-за спин заключенных.
- Построились в ряд! – скомандовал кто-то зычным басом. – Живо!
Толпа стала рассеиваться и выстраиваться в шеренгу вдоль цист-камер. Один я продолжал борьбу с собственным телом, и, в итоге, остался единственным на своей стороне - в полусогнутом состоянии, опираясь на одну руку, в тщетных попытках подняться.
- Так-так-так, - раздался надо мной тот самый голос: - это что у нас тут за русалка хилая?
Я поднял голову и увидел средних лет мужчину с коротким ежиком русых волос и с обычными голубыми глазами. Он был одет в серый спецкомбинезон с капитанскими нашивками Земной Федерации на предплечьях.
- Что, до сих пор не отошел от анабиоза? – участливо поинтересовался он.
Я отрицательно мотнул головой: горло саднило, и ответить я не мог. За спиной капитана надзиратели защелкивали кандалы на щиколотках и запястьях осужденных.
- Тим, Берт! – крикнул он в сторону входа. – Помогите этой кисейной барышне встать на ноги.
Тим и Берт опустили свои бластеры и вышли из строя охранников, держащих нас под прицелом. Две пары сильных рук вздернули меня как сухую ветошь вверх.
- Итак, господа заключенные, думаю, вам не стоит объяснять, как работают эти кандалы? Вижу, что не стоит. Но для тех, кто не знает, - капитан окинул меня пристальным взглядом, - поясню: стоит вам сделать шаг шире пятидесяти сантиметров или поднять руку выше сорока пяти градусов относительно тела, сработают датчики и вам оторвет конечность. Ясно?
Я проглотил болезненный ком в горле и кивнул.
- А если мы просто споткнемся? – задал вопрос кто-то из толпы.
- А вы постарайтесь не спотыкаться, - обманчиво нежно улыбнулся капитан. – Еще будут вопросы?
Вопросов не было.
- Отлично. Теперь все дружно на водные процедуры, а потом - в медблок, - удовлетворенно сказал он и направился к выходу.
- Это будет сложно промыть, - один из надзирателей кивнул другому на мои волосы, - принеси ножницы.
Я уставился на него в немом ужасе, машинально схватившись рукой за мокрые пряди у шеи.
- Не смотри на меня так, волосы – это рассадник вшей, - сказал тот.
Второй вернулся и развел руками.
- Нет ножниц - давай ножом.
Первый возмущенно цыкнул, но попросил повернуться к нему спиной. Я выполнил его просьбу - парень собрал мои волосы в кулак и, попросив не двигаться, отсек их ровно под затылок. Мне внезапно стало холодно и непривычно легко голове.
Потом мне и ногти подрезали.
Водные процедуры были унизительными. Нас выстроили в ряд вдоль стен в душе и окатили едва теплой водой из шланга. Напор был как из брандспойта, струя больно била по телу и мне, ко всему прочему, приходилось из последних сил удерживаться на ногах.
- Наклонитесь вперед и раздвиньте руками ягодицы! Ну!
«Будьте вы прокляты…» - пронеслась в моей голове усталая мысль.
Потом нас под конвоем отвели в медблок в той же «одежде», в которой мы вышли из цист-камер. После прохладного душа меня трясло как эпилептика, что вызывало презрительные взгляды других заключенных и многозначительные сальные усмешки в мою сторону.
Бортовой врач взял кровь на анализ, заглянул мне в рот как призовой лошади, а потом попросил нагнуться и сунул мне пальцы в анус. Твою мать! Это долго еще будет продолжаться?! Я дернулся и втянул со свистом воздух сквозь зубы. Медик оказался грубым и бесцеремонным.
- А ну, куколка, стой спокойно! – рявкнул эскулап в белом форменном комбинезоне. – По сравнению с тем, что в тебя загонят зеки на Логе, мои манипуляции будут казаться нежной лаской любовника.
Меня прошиб холодный пот, и затрясло уже совсем безудержно.
- Что, страшно стало? – глумливо спросил он. – Не ссы: привыкнешь, глядишь, еще кто-нибудь из авторитетов тебя под крылышком пригреет - будешь ему свой сладкий зад подставлять.
Врач решил больше не тратить на меня своего внимания и попросил за дверь. Конвоир взял меня под локоть и буквально вытащил из медблока на подгибающихся коленях.
***
Я сидел в каюте капитана, куда меня пригласили для приватной беседы. Хозяин каюты сочувствующе посмотрел на мою окончательно обритую голову, и я машинально провел по короткому ежику ладонью, мысленно успокаивая себя тем, что это не самое страшное, что могло со мной случиться.
- Как тебя зовут, котик? – фамильярно обратился он ко мне, облокотившись о стол.
