Идти было удивительно легко — наверное, Ребел помогали смутные воспоминания о жизни на Тирнанноге. Она успокоилась, ходьба занимала лишь малую часть внимания. Она коснулась пушистой ветки, и библиотека тихо подсказала: «Лиственница». А эти листья с пятью уголками — клеи. Вон та группа великанов — араукария чилийская. Ветви росли из одних стволов и врастали в другие. Породы деревьев перепутались: сучок ели торчал из дуба, калина вплеталась в смоковницу. Здесь использовался основной метод, применяемый биоинженерами комет, метод простой, но эффективный: свойства растений и окружающей среды сливались в единое целое. В приливных водоемах ползали крохотные крабы и морские анемоны. Ребел дотронулась до платы с данными об их жизненном цикле, но решила не углубляться в подробности.
— Теперь полегче, — бросил через плечо Уайет.
Земля под ногами стала выше и суше, деревья расступились. Люди шагали теперь цепочкой по затененным открытым участкам и почти физически ощущали, как давят на них сверху деревья, такие высокие и огромные, что свет не проходил сквозь их кроны. Прямые стволы заросли древесной светящейся губкой, в некоторых местах похожей на груды белых тарелок, а в других принявшей затейливые, сказочные очертания. Лес напоминал темный собор, полный синих блуждающих огней. Стены из растений заглушали рокот моря, слышалось только легкое поскрипывание — так скрипят стоящие на якоре деревянные суда. Ребел представляла себя то в трюме древнего галеона, то послушницей, свершающей тайный гностический обряд. Она сунула руку в карман накидки и нащупала плату, на которой еще в Гисинкфоре записала свою личность.
Отряд огибал небольшой водоем, в котором беспокойно пузырилась соленая черная вода.
— Здесь они удаляют приемопередатчики из черепов покойников, — сказал Уайет. Ноги проваливались в рыхлый настил. — Тела бросают в воду. Там их обгладывают рыбы.
Борс подобрал у кромки водоема то ли кость, то ли какой-то инструмент, взглянул на него и кинул в воду. Где-то невдалеке непрерывно текла струйка воды.
— Ну, где комбины?
— Не знаю, — несколько встревожено ответил Уайет. — Обычно они бывают здесь.
Ребел сжимала в ладони гладкую, немного жирную плату и чувствовала, как странный, причудливый остров наваливается на нее всей своей громадой. Она ощущала его как единый организм, различные части которого взаимосвязаны, и у каждого листа, каждого прутика свое скрытое от непосвященных назначение. Может быть, он разумен, а его повадки и мысли проявляются в изгибах ветвей и расположении цветов? Возможно, они бредут по закоулкам ума, как две капли воды похожего на ум Ребел, блуждают в лабиринтах памяти, пробираются среди черт характера. Она пристально посмотрела на свой сжатый кулак, а затем в темноту: и то и другое непостижимо.
— Сок уже должен был дойти до питьевых колонок, — заметил Уайет.
— Тогда почему ничего не происходит? — откликнулась Ни-Си.
— Заткнись! — гаркнул Борс.
Ребел больше не боялась комбинов. Если остров в каком-то смысле походил на ее мозг, то они — просто дурные мысли, обуревающие эти джунгли, столь же бессильные и нереальные, как и страх. Ребел припомнила свою психодиаграмму, и вокруг нее словно появились зеленые кружева, уменьшенная модель леса, мозг, наблюдаемый изнутри. Образ постепенно тускнел, ветви мало-помалу исчезали, и наконец осталась лишь странная круговая фигура, обнимающая голову Ребел наподобие наэлектризованного зеленого нимба.
Вдруг прямо перед ними что-то упало. Существо было ростом с человека, очень стройное и изящное. Тонкие, легкие руки доходили почти до пят, кожу покрывала короткая светлая шерсть. Она мягко поблескивала в темноте. Влажные большие глаза выразительностью напоминали лемура, но лицо было человеческое.
— Начальник Уайет, — произнесло существо.
Три «росомахи» одновременно выстрелили из пластмассовых пистолетов. Существо моргнуло. Длинные проворные пальцы потянулись ко лбу.
— Мы должны… — начало оно. И закричало.
Крепко зажмурившись и царапая ногтями лицо, существо упало на бок и завыло от боли.
— Есть! — воскликнул радостно Борс. — Теперь поднимемся вверх.
Все поспешили за Уайетом.
