Валентин Серов полностью

Лето 1912 года он собирался всецело посвятить басням и, насколько можно судить по последним вариантам и их корректурам, он был уже очень близок к цели. Нечего и говорить, что это совсем не иллюстрации к Крылову, а его собственные, Серовские басни, – огромный, всесторонне взвешенный, серьезнейший труд, одно из наиболее ярких и драгоценнейших наследий этого многогранного творчества. Как там, в его экскурсах в область истории, первоначальные исторические иллюстрации выросли в грандиозные картины, возвышающиеся почти до фрески, так и здесь, в этих экскурсах в литературу, иллюстрации выросли в огромный по значимости художественный цикл [В заключение этого обзора работ, связанных с изданиями, следует сказать несколько слов о его офортах и литографиях. Первую пробу офорта он сделал у В.В. Матэ, в 1895 году, и так этим увлекся, что вскоре стал отдавать большую часть своего времени гравированию. Особенно много гравировал он 1898 году, в деревне у гр. Мусиных-Пушкиных, где к его услугам был и печатный станок. Здесь он гравировал басню «Волк и пастух» опубликованную позже в журнале «Мир искусства». Год спустя он гравирует у В.В. Матэ другую свою картину «Баба с лошадью», которую предполагалось дать в виде приложения к «Миру искусства», но он был недоволен офортом и приложение не вышло. Зимой 1899-1900 года он делает офорт с В.В. Матэ и рисует на литографской бумаге портреты А.П. Остроумовой, А.К. Глазунова и А.П. Нурока. Все они опубликованы в «Мире искусства». Кроме того, тогда же он сделал еще литографированные портреты Д.В. Философова, П.В. Протейкинского и П.А. Всеволжского. Последний вышел вместе с «Ежегодником Императорских театров». В 1904 году Серов сделал отличную акварель, еще одну «звериную» тему, взятую на этот раз не у Крылова, а у Некрасова – «Генерал Топтыгин»].

Искусство художника всегда тесно сплетено с его личностью, и чем оно значительнее и подлиннее, тем теснее этот союз, тем больше художественный облик сливается с человеческим. Но редко у кого искусство так определенно вытекало из самой сущности человека, как это мы видим в творчестве Серова.

Две основные черты характера, которыми он резко отличался от всех окружающих, объясняют все его искусство: правдивость и любовь к простоте. Правдивых людей, слава Богу, не мало на свете, как не мало людей, любящих простоту, и, конечно, среди окружавших Серова, среди его сверстников, товарищей и друзей они также были. Но Серовская правдивость и Серовская простота нечто иное это – целый культ, выработанный долгой внутренней борьбой и неустанной работой над собой. Этот человек был удивительно правдив, пожалуй, болезненно правдив, если допустимо такое неожиданное сопоставление. Он не только никогда не лгал, но и не кривил душой, даже не лукавил для того, чтобы выпутаться из неприятного положения: смотрел исподлобья прямо в глаза и говорил в лицо самые неприятные вещи, если его к этому вынуждали. Но не лгать другим еще не так трудно, – труднее не лгать самому себе, оставаться до конца правдивым наедине с собою. А он никогда не лукавил и с собой.