Березов Павел Иванович
М., «Молодая гвардия», 1958
У письменного стола, погрузившись в глубокое кресло, сидел инженер Иван Павлович Бардин. Мимо него из конца в конец просторного кабинета размашистым шагом ходил Валериан Владимирович Куйбышев, высокий, широкоплечий, с шапкой густых темно-каштановых волос над выпуклым лбом, в гимнастерке, перехваченной простым ремешком, в серых бриджах и белых бурках.
Куйбышев пригласил к себе Бардина перед его отъездом на строительство Кузнецкого металлургического завода и теперь внимательно слушал все, что тот рассказывал о новостройке.
Иногда Валериан Владимирович прерывал Бардина вопросами:
— Скажите, вы видели кузнецкую площадку?
— Что она собою представляет?
— А скоро ли приступят к работам?
— Насколько строительство обеспечено рабочей силой?
— Как будет организован быт строителей?..
В каждом вопросе чувствовался живой интерес, желание вникнуть во все подробности предстоявшего грандиозного строительства. И чем больше вопросов задавал Куйбышев, тем очевиднее становилось Бардину, что его собеседник уже раньше, еще до этой встречи с ним, всесторонне изучил проблему Кузбасса. Куйбышев спрашивал не потому, что мало знал, а потому, что хотел знать еще больше.
— А проект американской фирмы «Фрейн»? Как вы его находите?
— Идея его, во всяком случае, правильна, заслуживает внимания, — ответил Бардин. — В Сибири надо строить мощные заводы, по образцу американских.
В то время шел спор между двумя группами советских инженеров. Одни настаивали на строительстве небольших заводов, так как Сибирь будто бы являлась слабым рынком сбыта. Другие, более дальновидные инженеры возражали, считая, что потребность в металле будет быстро возрастать. Советское правительство утвердило проект американской фирмы «Фрейн», предусматривавший строительство гигантского завода.
Куйбышев интересовался доменными печами и спрашивал, нельзя ли увеличить их размеры.
Незаметно беседа становилась оживленнее и задушевнее. Оба были взволнованы ею — и знаменитый инженер-строитель и виднейший советский государственный деятель, которому партия и правительство поручили составление великого плана первой пятилетки социалистического строительства. Их увлекала захватывающая картина преобразования дикой, дремучей Сибири, мысль о создании там, в глуши, промышленного гиганта — Кузбасса.
Куйбышев пристально всматривался в Бардина своими проникновенными, лучистыми глазами, полными глубокого внимания.
Вдруг, остановившись перед Бардиным и поправляя привычным жестом свои пышные, непослушные волосы, Валериан Владимирович заговорил с особенной теплотой, дружески:
— В Сибири теперь зима, Иван Павлович, холод, мороз трескучий… А хорошо! Я люблю сибирскую зиму!..
Куйбышев немного помолчал.
Бардин заметил, что Валериана Владимировича охватило приятное воспоминание о чем-то близком, дорогом, родном.
— Сибирь, Сибирь! — снова заговорил Валериан Владимирович. — Тупые русские цари превратили ее в каторгу, и потому Сибирь пугает, она кажется страшной. Я читал об этом у Герцена. Вы помните? Я сейчас найду это место…
Валериан Владимирович достал из книжного шкафа «Былое и думы».
— Вот послушайте! «Сибирь имеет большую будущность; на нее смотрят только, как на подвал, в котором много золота, много меху и другого добра, но который холоден, занесен снегом, беден средствами жизни, не изрезан дорогами, не населен. Это неверно. Мертвящее русское правительство, делающее все насилием, все палкой, не умеет сообщить тот жизненный толчок, который увлек бы Сибирь с американской быстротой вперед». И дальше: «Увидим, что будет, когда… Америка встретится с Сибирью».
— Не правда ли, как замечательно, Иван Павлович? — с радостным волнением в голосе проговорил Валериан Владимирович, положив книгу на стол. — Америка встретится с Сибирью! Об этом мечтал Герцен еще сто лет назад! И вот эту встречу устраиваем мы, большевики, устраивает наша партия. Конечно, строить в Сибири, создавать там «социалистическую Америку» будет нелегко.
Валериан Владимирович пытливо заглянул в лицо инженера.
А тот, в свою очередь, уже давно наблюдал за своим собеседником. И все в Куйбышеве казалось инженеру огромным: его крупный рост и могучая физическая сила, его всеобъемлющий ум и ненасытная любознательность, его неутолимая жажда деятельности и непреклонная воля к борьбе, его безграничная любовь к народу и испытанная годами преданность партии.
«Да, — думал инженер, слушая Куйбышева, — это действительно человек широкого размаха и больших масштабов. Вот каким людям партия поручает ответственные государственные задания».
Заканчивая беседу с Бардиным, Валериан Владимирович сказал ему:
