Неля растеряла вдруг весь пыл, с которым рассуждала о декабристках, и на Валеру смотрела простая девушка, искренне переживающая за него.
– А родители?
– Встретились. С орденами вернулись. Когда мне почти четыре стукнуло.
– Моя бабушка, – кивнула она с пониманием. – В Японскую войну за мужем до Японии дошла.
Валера помолчал и добавил:
– А ты б поехала? Бегать к тюремному частоколу в сорокоградусный мороз? И все для того, чтоб пообщаться с преступником?
Он спрашивал серьезно, без кокетства. И Неля откликнулась:
– Если б любила… Поехала.
Ответила с оговоркой. Если б любила… Валера попытался пошутить, чтобы добиться какого-то признания:
– Мне б декабристка не помешала. Чтоб ездила за мной по городам и весям.
Неля не отзывалась, молча куталась в пальто.
– Замерзла совсем, – пользуясь ситуацией, Валера приобнял девушку, чтобы согреть. Она не вырвалась, но напряженно замерла. – Давай пообедаем?
Быстрым шагом повел девушку в ресторан гостиницы «Центральная», где снимал номер.
– Так, – он вальяжно откинулся на спинку стула и сделал заказ, – борщ, жаркое и стакан минералки.
– Мне ничего не надо, – поспешила пресечь вопрос Валеры Неля. Она смотрела чуть испуганно, словно готовилась удрать.
– Бокал коньяка и шоколадку, – не отрывая плутоватого взгляда от Нели, попросил Валера официантку.
Неля сидела на краешке стула раскрасневшаяся и насупившаяся, словно на что-то обиделась. Когда принесли обед, Валера принялся за еду с нарочитым аппетитом, словно не замечая витавшего в воздухе напряжения. Неля тоже демонстративно отодвинула бокал коньяка и попросила воды. Отмалчивалась, краснела, смотрела по сторонам.
В Валере вдруг зажегся какой-то охотничий азарт. Захотелось обязательно затащить девушку в номер. Просто проверить, пойдет она с ним или нет?
– Поможешь отнести другу обед? Я возьму поднос, а ты фрукты.
Она посмотрела на него, как кролик на удава, и через силу кивнула. На миг Валере стало ее жаль, захотелось извиниться, что-то исправить. Однако волнение и страх, с которыми девушка смотрела, вжимаясь в стенку лифта и отгораживаясь тарелкой с фруктами, будоражили. Валера чувствовал себя рядом с ней сильным, матерым хищником, тем, кто охотится, а не тем, кто оберегает и защищает. И совершенно искреннее чувство, будто всю жизнь он ждал и любил именно ее, вылилось вдруг в слова, прозвучавшие фальшиво:
– Я влюбился в тебя, как только из-за кулис увидел.
Неля помрачнела и посмотрела недоверчиво. И это разозлило. Он целый день перед ней скачет, а она нос задирает и шарахается?! Почему не скажет напрямую, что он ей не нравится? А если не нравится, почему идет за ним в номер, как покорная овечка?
В номер Неля не вошла. Испуганно протянула фрукты и отшатнулась назад в коридор.
– Я сейчас. Переоденусь, – закрыл дверь перед ней Валера.
Сел на кровать и будто очнулся. Наваждение схлынуло. Зачем устроил все это? Привык, что женщины сами к нему бегут? Хотел пустить пыль в глаза рестораном? Доказать Гольдбергу, что Неля такая же, как все? А ведь совершенно не хочется, чтобы она была, как все! Эта мысль отрезвила, в коридор он вышел с безмятежным выражением лица, стараясь исправить то, что можно исправить.
– Давай провожу тебя? А то перед выступлением мне нужно отдохнуть немного, ладно?
Неля кивнула, словно обессилела, и Валере подумалось, что она растеряна намного больше, чем он сам. Это за ним женщины с утра до вечера бегают, а для нее, может, все впервые. Вот и теряется, не знает, как себя вести и что говорить. А он злится, выдумывает себе что-то.
– Я надеюсь, – он решил выдержать паузу, чтобы слова прозвучали значимо, – ты придешь сегодня вечером?
Как раз в этот момент она увидела автобус и побежала. Валера растерялся: повторить, догнать, кричать вслед? И тут из автобусного окошка замахала девичья рука, и Неля крикнула:
– Приду!
Все-таки услышала! Валера радостно проводил глазами автобус, а потом бодрым шагом пошел к кинотеатру «Художественный», возле которого видел букинистический киоск. Распахнув дверь в магазинчик, он спросил:
– А у вас есть «Путешествие из Петербурга в Москву?»
Вернувшись в номер, Цуна лег на кровать и открыл книгу Радищева. Однако строчки проплывали мимо сознания.
Да что он вообще знает о ней? Может, этот парень с родинкой вовсе не парень подруги, а, к примеру, брат. И Неля его любит, а танцевать пошла, чтоб привлечь внимание. Вот, смотри, дурачок, я тут с артистом танцую. А на свидание тоже ради внимания пошла? Словно возражал сам себе Валера. На свидание пришла из вежливости. Обещала город показать? Показала. И адье!
Дверь номера отворилась, и в нее просунулась голова Валерика Гольдберга.
– Можно? – шепнул тот, спрашивая глазами.
– Входи, Валерик, тут нет никого. – Цуна лежал, высоко опираясь головой на подушки, с по-прежнему открытой книгой на первой странице.
– Че это у тебя? – прищурился Гольдберг на книгу.
– Да, ничего. – Валера поспешил убрать Радищева в тумбочку.
– Ну, здрасьте. Так, я не понял. А где твоя новая пассия? Ты сюда книжки, что ли, приехал почитать?
– Я ее уже проводил.
