Я посмотрела на остальных. Чувствовали ли они то же самое? Арман был слишком слаб. Он и без того уже слишком много страдал. Его товарищ находился почти в таком же состоянии. Софи? Я не думала, что все это слишком волнует ее. Жизнь не имела для нее особой ценности, хотя с момента возвращения Армана она несколько изменилась.
Лизетта? Лизетту я не могла понять. Все эти годы, в течение которых я считала ее своей лучшей подругой, она лелеяла ненависть ко мне. Я не смогу забыть торжествующее выражение в ее глазах, когда она прикидывала, каким именно образом можно посильнее ранить меня. Я не могла поверить, что все эти годы она и в самом деле ненавидела меня за то, что я была признана дочерью графа, а она считала себя тоже имеющей право на эту привилегию.
Но что вообще я знала о Лизетте? Что я знала о ком-либо, даже о самой себе? Люди сотканы из противоречий, и если кто-то всю жизнь терзается завистью, это должно наложить на него отпечаток. Да, менее всего я понимала Лизетту. Почему ее так волновал вопрос собственного происхождения? Она стояла на стороне революционеров. Она ненавидела аристократов и тем не менее настаивала, что она одна из них.
Мое внимание привлекло жужжание пчелы, бьющейся о стекло. Я подумала, как чудесно все-таки видеть живые создания, смотреть в синее небо, слышать мягкое журчание воды во рву. Все это я считала само собой разумеющимся, пока меня не поразила мысль, что, возможно, уже очень скоро я перестану видеть и слышать.
Тетя Берта сказала, что, по ее мнению, всем нам надо держаться вместе. Она бы перенесла мужчин в мою спальню, если мы ей поможем. Пусть, пока мы пребываем в ожидании, они лежат в моей постели.
Я согласилась, и с помощью Софи и Жанны мы перенесли мужчин.
Выглядели они очень плохо.
Я сообщила Арману о происходящем. Он понял меня, кивнул и сказал:
- Вам надо бежать. Вы не должны оставаться здесь. Оставьте нас.
- Нам просто некуда бежать, Арман, - возразила я. - И в любом случае мы не оставим тебя.
- Да, - подтвердила Софи. - Мы тебя не бросим. Арман разволновался.
- Вы обязаны это сделать! - воскликнул он. - Я знаю, что такое толпа. Тот день в Париже. А вы и понятия не имеете, на что они становятся способны. Они перестают быть нормальными мужчинами и женщинами. Они превращаются в диких животных...
Я сказала:
- Арман, мы не собираемся бросать тебя.
- Вы... - настаивал он, - вам следует уходить. Прислуга может оставаться. Они, наверное, будут в безопасности.
- Лежи, - скомандовала я. - Отдыхай, пока это еще возможно. Слуги уже и так ушли, а мы остаемся.
Долго тянулся этот день.
Софи сидела у моих ног на скамеечке. Жанна примостилась поближе к ней. Я понимала, что до тех пор, пока они обе живы, Жанна не оставит ее.
Я сказала:
- Софи, у тебя чудесная подруга - Жанна. Ты когда-нибудь думала о том, как тебе повезло, что у тебя есть она?
Она кивнула.
- Она любит тебя, - продолжала я.
- Да, она любит меня. Все остальные...
- Со всем этим покончено. Они никогда не были верными хоть кому-то. Шарль был неверен мне, а Леон Бланшар верен лишь целям, которые он преследует.
- Они ведь схватят нас, Лотти... Тебя, меня и Армана - из-за нашего отца.
Прислушивавшаяся к разговору Лизетта сказала:
- Они схватят и меня, но я буду в безопасности, поскольку Леон не позволит им причинить мне вред. Софи вздрогнула, а Жанна прошептала:
- Я никогда не допущу, чтобы они причинили вам вред, мадемуазель Софи.
Воцарилось долгое молчание. Мы все внимательно прислушивались Должно быть, все мы думали о том, что они могут и не дожидаться вечера.
- Как мне хотелось бы все вернуть назад, - произнесла Софи. - Я бы поступила по-другому. Я бы могла сказать, что потеряла все, - она прикоснулась к той стороне лица, которая была прикрыта чепцом, - но вот это помогло мне понять, насколько мне повезло с Жанной.
Жанна сказала:
- Не нужно, мое сокровище. Не расстраивайся. Когда ты плачешь, это вредно для лица.
Мы вновь погрузились в молчание, и я предалась размышлениям: если бы можно было все это предвидеть, если бы можно было все начать сначала.., я бы действовала совсем по-другому. Я видела лицо Сабрины. "Не уезжай, просила она, - подожди возвращения Дикона". Мне на самом деле следовало подождать Дикона. Мысли о нем не покидали меня, как бы я ни пыталась от них избавиться. Но что было пользы думать о нем сейчас? Это значило лишь вновь и вновь упрекать себя за собственную глупость.
Мне следовало выйти за него замуж. Бог свидетель, я хотела этого. Я должна была действовать, пока была такая возможность. Мне следовало забыть все свои сомнения.., мою решимость не соглашаться ни на что, кроме идеала.
Если бы я могла сейчас обратиться к нему.., если бы я могла излить ему свои мысли о коварстве Лизетты, о неверности Шарля, о смерти.., если бы я могла забыть все эти потраченные впустую годы.., но теперь было слишком поздно.
- Слишком поздно, - прошептала Софи. Я положила ей руку на плечо, а она прижалась к моему колену.
