Осенившая меня мысль была не то чтобы сильно оригинальной, но я раскрыл сумку и достал бутыль, в которой чачи осталось на четверть или даже меньше. Открутив пробку, я посмотрел на Давида:
– За твоего отца!
Остановившись, я сделал пару глотков. Она уже не казалась такой противной, хотя может просто привык. Передал бутыль Давиду, он посмотрел мне в глаза, и сказал:
– За папу!
Глотнул, поморщился и вернул ее мне. Сзади послышался какой-то шум. Я обернулся и чуть не заорал от радости – к нам приближался грузовик…
– Ну, вы даете! – То ли с удивлением, то ли с восхищением пробормотал Аслан, глядя, как мы с Давидом уплетаем за обе щеки.
