Заявление было сделано настолько серьезно, что у Российских властей не нашлось ничего лучшего, как согласится с предоставленными им требованиями, и выполнить необходимые процессуальные процедуры. Когда все было соблюдено, и в отдельном кабинете оказались Мэдсон, его мнимый адвокат, которая к этому времени успела сделаться абсолютно действительным, консул США – среднего возраста, высокий худощавый человек по имени Джонни Смит, и Юрий Иванович Самодовольный – следователь при аэропорте Внуково, также не представлявший из себя ничего примечательного – средней полноты, в возрасте тридцати двух лет, невысокий начинающий лысеть с пухлыми щечками мужчина, началась основная процедура допроса.
- Ваши фамилия, имя, отчество? - задал стандартные вопросы представитель юстиции.
- Его зовут Майкл Мэдсон – он гражданин США, - вмешалась в допрос нетерпеливая Хлоя.
- Извините, но я спрашиваю не Вас, а гражданина, - занервничал представительный следователь.
Приведя несколько пунктов из Российских правовых актов, госпожа Синди убедила своего российского коллегу в том, что она имеет право консультировать своего клиента до того момента, прежде чем тот даст хоть какой-либо ответ. Служитель Фемиды и сам был прекрасно осведомлен об этом и «ерепенился» только для того, чтобы эти наглые «америкосы» не сильно-таки зазнавались.
Когда были соблюдены все формальности, последовал вопрос, относившийся, конечно же, к товарищу Мишину:
- Господин, Мэдсон, объясните, пожалуйста, такой факт: при Вас обнаружена довольно приличная сумма денег в долларовом эквиваленте. Она Ваша?
Майкл заерзал на стуле, намереваясь ответить, что денежные средства принадлежат его адвокату – милой и красивой девушке, которая имеет честь заниматься его защитой, однако, в тот же самый момент, получил такой сильный удар каблуком ковбойского сапога в голеностопный сустав, что забыл обо всем на свете, даже о своем настоящем имени, и если бы его спросили, кто он: Майкл Мэдсон или Михаил Яковлевич Мишин, он бы явно затруднился с ответом.
Возвращаясь к сути, следует все же сказать, что подобный удар наносился не для того, чтобы напрочь лишить подозреваемого его памяти, а лишь потому, чтобы невольно погрузить его в состояние непринужденно-забывчивой безмятежности, не позволяющей отчетливо реагировать на происходящие в дальнейшем события. Бедолага еще не знал, что в прекрасной и ясной головке его новой знакомой в очередной раз все поменялось, и она решила действовать совсем по иному.
- Да, деньги принадлежат моему клиенту, - выдохнула она из себя, пока тот силился улыбаться, превозмогая пронзившую его боль.
- Ты что? - «заклокотал» американский авантюрист на ухо своему «адвокату», едва сдерживавшись, чтобы не заорать, - все же должно быть совсем по другому. Ты что? Посадить меня хочешь, «стерва»?
- Нет, - мило моргая ресницами, ответила таким же в точности образом милая Хлоя, подобным манером способная расположить к себе кого-только угодно, чего уж там говорить про любителя женских юбок, каким слыл незадачливый Мэдсон, - просто все отрицай, и поверь, не пройдет и десяти минут, как я смогу вытащить нас отсюда.
Следователь не стал воспрепятствовать этому шепоту, проводимому между собой двумя заокеанскими представителями, и воспринял для себя все по иному:
- Готовы ли Вы признаться, - настоятельно обратился он к допрашиваемому американцу, - что похитили деньги, в сумме трех миллионов долларов, у гражданина МакКогана?
- Нет, - «выдавил» из себя Майкл, услышав знакомое имя, и поняв, в какой, довольно неоднозначной, он оказался, вдруг, ситуации, ведь всем уважающим себя преступникам было отлично известно, что Коган – это российский гангстер – номер один, представляющий интересы русской мафии на территории США.
Поняв, с кем он, в реальности, вступил в опасные игры, Мэдсон, не на шутку перепугался, и даже предположил взять тайм-аут, чтобы все как-следует обмозговать.
Однако, в кулуарах российских инстанций такие передышки были не то-что редки, они полностью не предусматривались, и решать все необходимо было незамедлительно, как говорят: «не сходя с этого места». Таким образом, совершенно спутанные мысли Мишина уже, практически, вели его к признательным показаниям, лишь бы избежать бандитской расправы, и попытаться загладить вину, вернув им все разнесчастные «баксы», сколько прикажут, как, вдруг, почувствовавшая это каким-то там своим внутренним женским чутьем Карен, еще раз познакомила стопу своего подопечного с каблуком, одетого на ее прекрасную ножку ковбойского сапога.
- Молчи дурак, - шепнула она нежным голосом, не исключавшим «железные» нотки, - денег все-равно уже нет, они убыли по их назначению, и мне уже пришло подтверждение, что они приняты к производству.
- Ах ты, «сука», - заорал он нечеловеческим голосом, - ты меня подставила, а теперь хочешь упрятать в российских застенках. Да, я же тебя теперь насквозь «стерву» вижу.
- Это можно расценивать, как признание? - довольно потирая руки, и улыбаясь, как мартовский кот, продолжил задавать вопросы представитель российской юриспруденции.
