И в этом неожиданном возгласе явно прочитался запрет. Как будто он сказал: «Не надо!».
— Ты жив? — Ваня опустил ствол и протёр пальцами глаза. Они постепенно привыкали к сумраку и начинали видеть всё лучше и лучше.
Фур лежал на спине и смотрел на Ваню, тяжело дыша. С ним что-то было не в порядке. Уф сидел у него на ноге, держа в руках свою острую железку, с которой не расставался. И сейчас железка была направлена на Ваню, причём не случайно, а с явной угрозой.
— Да что здесь такое происходит? — устало сказал Ваня, снял с себя пулемётные ленты и бросил их вместе с пулемётом на землю.
— Уф! — грустно сказал Уф и перевёл взгляд на Фура.
Ваня без опаски приблизился к ним. Некоторое время смотрел то на одного, то на другого. Потом остановил взгляд на морде Фура.
— Умираешь? — спросил Ваня.
Фур закрыл и открыл глаза. Он не ответил на Ванин вопрос, это было просто совпадение, но выглядело оно как утвердительный ответ.
— Уф, — сказал Уф, и это прозвучало как да.
— Чего вдруг? — спросил Ваня, — не понравилось на нашей планете? Воздух плохой?
Ни Фур ни Уф больше ничего не говорили.
— Он же живое существо, — раздался сзади голос Папаши, — могло случиться всё что угодно. Сердечный приступ, серьёзная травма, которую не видно…
— Он хромал, когдая его преследовал, — сказал Ваня.
— От хромоты обычно не умирают, — сказал Папаша, — но может это просто внешнее проявление чего-то более серьёзного. А может ты и прав. Воздух наш содержит что-то, что ему трудно переносить. А может просто старость. А может, всё вместе сложилось. Да и какая разница. Нам же меньше работы.
— Меньше работы, — эхом повторил Ваня, — пойдём дружок! Я рад что ты выжил и пора отвезти тебя домой! — сказал он Уфу.
Тот понял что обращаются к нему, но никакого желания идти куда-то не проявил, а наоборот, ткнул в сторону Вани своей острой палкой.
— А вот это мне действительно непонятно, — сказал Папаша, — что за странный психологический выверт? Почему этот малыш его защищает и не хочет оставить одного? Он же раньше с ним не был знаком?
— Вряд ли, — сказал Ваня, — но мне кажется, я понимаю почему они так стремительно сблизились.
— И почему же? — заинтересованно спросил Папаша.
— Они родственные души, — сказал Ваня.
— Малыш тоже любит убивать? — усмехнулся Папаша.
— Да нет, — покачал головой Ваня, — хотя и умеет. Они оба долго жили на чужой негостеприимной планете в одиночестве. Кругом только враждебное окружение и постоянные поиски пропитания. Но главное то, что ни с одним, ни с другим не было рядом никого, с кем можно было бы разделить тяготы. Наверное, они почувствовали тоску друг друга.
— Одиночество, — повторил Папаша, — мудрёно. Дикий зверь и одичавший человеческий ребёнок сблизились, почувствовав душевные муки друг друга? Звучит слишком надуманно… хотя, чему я удивляюсь? В нашей жизни столько всего происходит, почему бы и этому не случиться. Одно ясно, зверь умирает. Не будем им мешать, пойдём наружу.
— Оставить Уфа здесь одного? — удивился Ваня.
— А ты думаешь, что сможешь его увести? — спросил Папаша, — да не бойся. Если ничего не случилось до сих пор, то уже вряд ли случится.
— Может ты и прав, — сказал задумчиво Ваня, — может ты и прав.
Они ждали целый час, пока Уф выйдет из пещеры. Ваня несколько раз порывался пойти туда, но сдерживался. Весь отряд разлёгся на склоне и отдыхал. Корабли улетели. Им подали сигнал с земли, что они больше здесь не нужны. Они поняли. Не сразу, но поняли и вернулись на базу.
Все остальные пока что сидели и ждали.
Уф вышел с мокрым от слёз лицом, волоча за собой свою железку.
— Как бы ты мне это не объяснял, всё равно не понимаю! — сказал Папаша и оглядел своих отдыхающих людей. Нужно было всех поднимать, вести в лагерь и там уже отдохнуть нормально после сложной миссии на другую планету. Они ведь этого сделать так и не успели. Люди отдыхали здесь, многие спали, и поднимать их было жалко.
— Чего не понимаешь? — спросил Ваня, который в это время смотрел на Уфа.
— Такой внезапной привязанности, — сказал Папаша и, несмотря на жуткое нежелание двигаться, резко встал, — пора возвращаться, ребята! — крикнул он громко, — там и отдохнём!
Бойцы стали медленно подниматься и собирать свои вещи.
— А я понимаю, — вздохнул Вани и тоже встал.
Он всё-таки зашёл в пещеру, проверить действительно ли умер Фур. Ну не мог он уйти и оставить в своей душе сомнения.
Фур был неподвижен, как скала. Дыхания не было, а остекленевшие глаза смотрели на верхний свод пещеры. Ваня подошёл к нему вплотную и остановился. Постоял некоторое время молча, но потом понял, что душа требует поставить какую-то точку. Поэтому он решил высказаться.
