– Нет, нет. Эта таблетка принадлежит этой стране. Я хочу оставить этой стране все, что принадлежит ей, – сказал Якуб.
– Пан доктор, я приглашу следующую пациентку, – сказала сестра.
– Отправьте этих дамочек домой, – сказал доктор Шкрета. – Сегодня я уже достаточно поработал. Увидите, что эта последняя молодуха непременно родит. Для одного дня немало, не правда ли?
Сестра смотрела на доктора Шкрету с обожанием, но при этом без особого послушания.
Доктор понял ее взгляд:
– Хорошо, не отправляйте их никуда и скажите, что я через полчаса вернусь.
– Пан доктор, вчера тоже было «на полчаса», а мне пришлось гоняться за вами по улице.
– Не беспокойтесь, сестричка, через полчаса я вернусь, – сказал доктор Шкрета и попросил Якуба снять халат. Затем вывел его из здания и наперерез через парк направился с ним к Ричмонду.
Они поднялись на второй этаж и по длинному красному ковру прошли в самый конец коридора. Там доктор Шкрета открыл дверь в маленькую, но приятную комнату.
– Молодец, – сказал Якуб. – Ты всегда находишь здесь для меня какое-нибудь пристанище.
– Теперь у меня в этом конце коридора комнаты для моих подопечных. Рядом с тобой прекрасные угловые апартаменты, которые в прежние времена занимали министры и фабриканты. Там я поселил своего самого редкостного пациента, богатого американца, чей род ведет начало из этих мест. Отчасти он и мой друг.
– А где живет Ольга?
– В доме Маркса, как и я. Ей там неплохо, не беспокойся.
– Главное, что ты принял ее. Как у нее дела?
– Обычные трудности женщины с лабильной нервной системой.
– Я же писал тебе, какая у нее была жизнь.
– Большинство женщин ездят на этот курорт, чтобы вылечиться от бесплодия. Что же касается твоей протеже, то было бы лучше, если бы она не отличалась особыми способностями к деторождению. Ты видел ее обнаженной?
– Упаси боже, что ты!
– Ну так посмотри на нее! Сисенки маленькие и свисают на грудной клетке, точно две сливы. Все ребра видны. Мой совет на будущее: больше внимания обращай на грудную клетку. Правильная грудная клетка должна быть агрессивной, устремленной вовне, она должна расширяться, словно желая поглотить как можно больше пространства. Но в противовес этому существуют и грудные клетки, что пребывают в обороне, отступают перед окружающим миром и подобны смирительной рубашке, которая все больше затягивается вокруг человека, пока наконец не задушит его. Вот и у нее такая грудная клетка. Скажи ей, пусть тебе покажет ее.
– Этого я ей не скажу.
– Боишься, что, увидев ее, не захочешь больше считать ее своей протеже…
– Напротив, – сказал Якуб, – боюсь, что мне станет ее еще жальче.
– Друг мой, – сказал Шкрета, – этот американец весьма любопытный человек.
Якуб спросил:
– Где мне найти ее?
– Кого?
– Ольгу.
– Сейчас ее не найдешь. Она на процедурах. По утрам ей предписано быть в бассейне.
– Не хотелось бы разминуться с ней. Позвонить ей нельзя?
Доктор Шкрета поднял трубку, набрал номер, не переставая при этом разговаривать с приятелем:
– Я тебе представлю его, а ты его прощупай. Ты знаменитый психолог. Ты раскусишь его. У меня на него кое-какие виды.
– Какие? – спросил Якуб, но доктор Шкрета уже говорил в трубку:
– Сестра Ружена? Как у вас дела?.. Ничего особенного, такие тошноты в вашем состоянии совершенно естественны. Я хотел бы спросить у вас, нет ли сейчас в бассейне моей пациентки, той, что живет рядом с вами… Да? Тогда передайте ей, что к ней приехал гость из столицы, пусть никуда не уходит… В двенадцать он будет ждать ее у входа в водолечебницу.
Шкрета повесил трубку.
– Ты слышал. В полдень встретишься с ней. Черт подери, о чем мы с тобой говорили?
– Об этом американце.
– Да, – сказал Шкрета. – Весьма занятный малый. Я вылечил его жену. Они не могли иметь детей.
– А он что лечит здесь?
– Сердце.
– Ты говорил, что у тебя на него какие-то виды.
– Как только не приходится вертеться врачу в этой стране, дабы жить на достойном уровне! – вскипел Шкрета. – Завтра приезжает сюда с концертом знаменитый трубач Клима. Я буду играть на барабане!
Якуб отнесся к словам Шкреты не очень серьезно, однако изобразил удивление:
– Как? Ты играешь на барабане?
– Представь себе, дружище. Что делать, коли я теперь человек семейный!
– Да что ты? – на сей раз искренно удивился Якуб. – Семейный? Ты, значит, женился.
– Вот именно, – сказал Шкрета.
– На Зузи?
Зузи была курортным врачом. Шкрета уже долгие годы был с ней в близких отношениях, но пока ему удавалось в последнюю минуту увиливать от женитьбы.
– Да, на Зузи, – сказал Шкрета. – Ты же знаешь, что мы с ней каждое воскресенье поднимались на смотровую площадку…
– Значит, ты все-таки женился, – тоскливо сказал Якуб.
