Забравшись в лохань, Ринда продолжила болтать о собственной неидеальности, том самом парне, который на других-то девушек часто засматривается, а в ней только соседскую девчонку, почти что сестрёнку и видит, предстоящих танцах, лентах, брате, который по своей глупости всё пропустит, и леший разберёт о чём ещё. Сначала Арнетти слушала внимательно, затем вполуха, попутно размышляя о встрече героев на балу и не забывая одним глазом следить за когианой. Горячая вода Берилл не понравилась, и ящерка предпочла с безопасного расстояния наблюдать за непонятной суетой двуногих. Порой чудилось в пристальном её взгляде то же выражение, с каким Минчик следил за принятием хозяйкой ванны. Зачем ты, мол, залезла в эту противную «мокрую» воду?!
И ладно с Минчиком всё понятно, но ящерицы должны бы больше водным процедурам благоволить…
Наплескавшись всласть, Ринда вымыла себя куском зеленоватого душистого мыла, волосы — приятно пахнущей жидкостью из пузатого флакона, и ополоснулась, зачерпывая кувшином тёплую воду из таза, поставленного на придвинутую к лохани скамейку. Вылезла, завернулась в большое полотенце, заранее повешенное перед огнём, и, высунувшись из-за ширмы, предложила Арнетти принять эстафету.
Лезть в лохань, в которой даже невысокая Ринда могла лишь сидеть, подтянув колени к груди, хотелось несильно. Но последний нормальный душ был в Агатовой чайке, здесь же приходилось довольствоваться кувшинчиком, тазиком и обтираниями по старинке. Очевидно, что следующая приличная ванна будет там же, в княжеской резиденции и никак не раньше, однако ходить как есть до сего светлого момента удовольствие тоже маленькое.
И Арнетти согласилась.
Поставила греться новую порцию воды, помогла Ринде опорожнить и помыть лохань. Дождалась, когда без пяти минут средневековую ванну можно будет наполнить, разделась и со вздохом блаженства залезла в горячую воду.
Вот теперь взор Берилл стал точно как у Минчика.
Долго Арнетти не рассиживалась, помылась и на выход. Ополоснуться таким способом можно, но полноценно ванну принять не получится, всё не то и не так. Пока Арнетти под укоризненным взглядом когианы выбиралась и обтиралась, в дверь постучали.
— Ливия! — радостно воскликнула Ринда. — Арнетти, Ливия пришла с вашим платьем.
— Серьёзно? — завернувшись в большой отрез ткани, используемой вместо махровых полотенец, Арнетти высунулась из-за ширмы, оглядела переступившую порог лисицу, на сей раз одетую как положено и даже со шляпкой на собранных в пучок рыжих волосах. — Вы его действительно принесли?
— Конечно, — Ливия прошла к дивану и сгрузила на него нечто длинное, завёрнутое в тёмно-синюю ткань, коробку и несколько бумажных свёртков. — Помоги-ка мне, Ринда.
Арнетти нырнула обратно за ширму, попыталась промокнуть волосы краем полотенца.
— Только я сию минуту мерить ничего не буду. У меня волосы мокрые.
— Ничего-ничего, я подожду.
— Ой, Арнетти, а тут туфли всамделишные! — раздался восторженный глас Ринда.
— Хрустальные? — иронично предположила Арнетти.
— Нет, чёрные, кожаные. Помню, у мамы были шёлковые туфельки, очень красивые! Но она редко их надевала, потому что в таких и по дому-то не больно походишь, не то что по тропинкам. Зато как я любила их мерить! Правда, тайком и ноги обматывала, потому что тогда они мне велики были. А как мама ушла, так папа все её вещи собрал и в большой сундук сложил, а тот сундук оставил на чердаке и с той поры чердак запирать стал. Не на замок, просто задвижка, и мы с Беном можем в любой момент её открыть и подняться на чердак, если нам там потребуется что. Мы так и делаем… но тот сундук не трогаем.
— А на чердаке Дагги тебе бывать доводилось?
— Не-ет, как можно?! — возразила Ринда пылко.
— У Дагги спальня на чердаке, ты знаешь? — Арнетти вышла из-за ширмы, присмотрелась к принесённому Ливией.
— Все знают, — Ринда, вытянув шею, жадно наблюдала, как лисица разворачивает синюю ткань. — Он сам несколько лет назад на чердак перебрался, говорит, место ему нужно для… нужно.
— Да знаю я, для чего ему место нужно. И про делишки братца твоего тоже. Так что можешь больше не юлить.
— Знаете? — Ринда перевела на Арнетти взгляд, мигом ставший испуганным, что у загнанной в угол мыши.
— Знаю.
Ливия отбросила последний слой и взоры всех присутствующих, кроме ящеркиного, сосредоточились на платье.
Арнетти не знала, чего именно она ожидала от рыжей феи.
Но явно не того, что увидела.
Гладкая ткань насыщенного, глубокого цвета мяты струилась по сиденью дивана, оттеняемая чёрным кружевом, украшающим лиф платья. Ничего лишнего, всё предельно скромно и сдержанно: длинная широкая юбка без разрезов, рукава две трети, ворот не строго под горло, однако декольте нет. В отличие от местных повседневных платьев, застёгивался наряд сзади и ряд маленьких, обтянутых шёлком пуговиц наводил на мысль, что мало кто из здешних жительниц решился бы его надеть. Вроде и похоже на привычные обитателям острова платья, и в то же время будто из другой эпохи явился.