Выбравшись из нутра своего убежища, она решила немного осмотреть местность, в душе надеясь найти источник воды. Днем, да и сейчас она как будто слышала журчание ручья. Сегодня она чувствовала себя намного лучше, да и близость человека, придавали ей сил и уверенности. Оглядевшись более пристально Зарина, поняла, что они действительно находятся на небольшой возвышенности и если бы самолет пролетел бы еще чуть-чуть, пару метров, она лежала бы сейчас вместе с Данко на дне ущелья. Осознание того, что они избежали смерти, приободрило и дало дополнительные силы.
Путь вниз был совсем нелегкий. Камни и огромные валуны требовали осторожности. Но с каждым шагом Зарина все явственней слышала шум воды, и это толкало ее вперед. Через некоторое время она очутилась на небольшой и даже уютной полянке окруженной несколькими деревцами. К большой радости девушки, она увидела, как среди камней и горных цветов весело журча и серебрясь на солнце, действительно протекала небольшая речушка.
Ледяная, горная вода ломила зубы и обжигала кожу, но Зарина даже не замечала этого, наслаждаясь живительным источником. Напившись и умывшись Зарина, стала думать, как доставить воды для Данко. Вдруг краем глаза она увидела, незаметную хижину, пристроенную и словно замаскированную под скалу. Подойдя поближе к едва приметной хижине, скрытую от посторонних взоров, Зарина скорее нащупала руками, чем увидела потемневшую от времени и увитую каким-то плющом дверь. Дернув посильнее за ручку, она со скрипом открыла ее. Переступив через порог, девушка оказалась внутри небольшой комнаты, с земляным полом, деревянным пологом и почерневшей печкой-буржуйкой. Вместо стола у крохотного оконца притулился ящичек. На нем стоял черный от сажи алюминиевый чайник, такая же кружка и жестяная коробка. Внутри лежали спички, соль и несколько кусков сухарей. Зарина догадалась, что это был домик для охотников и егерей и здесь давно уже никто не был. По давней традиции, каждый человек, нашедший в хижине приют, должен был что-то оставить для следующего охотника. Неприкосновенный запас еды – это не писаный закон покорителей горных вершин.
Вернувшись к месту крушения, Зарина обнаружила Данко сидящим на земле, снаружи остова самолета. Прислонившись головой к камню, он словно дремал. Услышав приближающие шаги, Данко приоткрыл глаза и посмотрел на Зарину. Увидев в ее руках чайник, по бокам которого стекали капли воды, он непроизвольно потянулся к ней. Улыбаясь Зарина, присела и дала парню вдоволь напиться из носика чайника. Жадно, как и до этого Зарина, он пил долгими глотками, насыщая свой иссохший организм водой.
Опустошив почти до половины емкость, он снова откинул голову и уставился в бездонную синеву неба. Там, в просторе одиноко и гордо парил орел, зорким взглядом высматривая внизу зазевавшую добычу.
–Значит, мы потерпели крушение. – Медленно выговаривая слова, сказал Данко. – За нами должны кого-то прислать.
–Мы здесь уже третьи сутки. Если нас и ищут, то до этого места еще не добрались.
Услышав это, Данко с недоумением посмотрел на Зарину.
–Мы здесь уже три дня? А где остальные? Почему нас тогда действительно не ищут?
–Увы, больше никого нет. Как видишь, кроме тебя и меня никого нет.
Зарина тяжело вздохнула и присела рядом. Сейчас ей больше всего хотелось чего-нибудь поесть, и она вспомнила о сухарях, которые опрометчиво оставила в коробке. А еще надо было думать о приближающей ночи и о том, что надо позаботиться о тепле.
–Слушай, здесь ночью жутко холодно. Там внизу, всего в сотне метров, я нашла небольшой домик. Ничего особенно, так шалашик. Но на ночь там укрыться можно и к тому же в нем есть печка.
–Мы должны оставаться здесь! Нас обязательно будут искать! Если мы уйдем, то они не будут знать, где мы и уйдут.
–Послушай, если сюда придут спасатели, то мы обязательно услышим звук двигателей, и если они пойдут пешком, то уверяю тебя, мимо той полянки они никак не пройдут. Пойдем вниз? Я затоплю печку, там есть немного приготовленных дров. И потом, нам надо подумать о еде. А там есть сухари.
Словно в ответ на эти слова о еде, у Зарины громко заурчало в животе. Услышав эти естественные звуки, сильно смутившие девушку и заставившие ее покраснеть, Данко презрительно усмехнулся.
–Здесь чертовски неудобно сидеть. Хорошо пошли, в твой дом, – снисходительно разрешил он.
Вниз они спускались невероятно долго. Данко не мог опереться на раненную ногу, и каждый шаг вызывал у него мучительную боль. Держась за девушку и матерясь на русском и английском языках, он все время останавливался и пару раз порывался вернуться назад. Зарине стоило больших трудов все-таки довести его до дверей хижины, по пути наслушавшись немало матерных слов. С покорной безысходностью она сносила это, уверяя себя, что ему действительно больно и если она его бросит, то ночью будет сидеть одна, трясясь от холода и страха.
