– Я знаю, Генри. Они здесь все безумные, – ответила на это Кристин, ни капли не сожалеющая о самоубийстве Джона.
Два дня спустя Генри и Кристин собрали ее вещи (рваные платья и стоптанные башмаки) в чистый мешок из-под картошки, попрощались с соседями, родней Генри и пастором, и направились к дороге, чтобы сесть на единственный направлявшийся в Лондон пассажирский кэб. Кэтрин и Кэсси вышли провожать их. Вскоре подъехал кэб. Генри положил вещи невесты под лавку, затем обнял Кейт и Кэсси и занял свое место, а Кристин, предчувствовавшая долгую разлуку с сестрами, даже всплакнула, горячо обняла сестер и села в кэб,
Старый дорожный кэб с жалостливым скрипом тронулся в Лондон. Оставшиеся на дороге Кэтрин и Кэсси провожали его взглядами, пока он не скрылся вдали.
– А когда Крис приедет? – поинтересовалась Кэсси у сестры, не понимая, что та уехала надолго, может быть, навсегда.
– Не знаю, милая, не знаю, – вздохнула Кэтрин и обняла сестру.
Девушки направились домой, и, проходя мимо дома их знакомой, вдруг услышали громкие женские крики, полные боли.
Кэсси испуганно прижалась к Кэтрин.
– Кэти, что это? – дрожащим голосом спросила она.
– Ничего, просто миссис Бидл пришло время рожать, – ответила ей та.
Кэсси никогда ранее не слыхала ничего подобного, и эти ужасные крики напугали ее до полусмерти.
– А почему она так страшно кричит?
– Потому что из нее лезет ребеночек, и ей очень больно.
Кэсси еще крепче прижалась к сестре и задрожала.
Увидев, как испугалась Кэсси, Кэтрин ускорила шаг, чтобы поскорее пройти дом роженицы, но крики бедной женщины преследовали их еще полпути.
Вечером того же дня, как уехала Кристин, Кэтрин работала на поле, а Кэсси вновь забрела в Риверсхольд, где нарвала с дюжину яблок, а затем вернулась в деревню, села на берегу реки, положив рядом с собой яблоки, взяла одно и принялась с удовольствием есть его.
– Кэсси! – вдруг окликнул ее кто-то.
Девушка машинально обернулась на зовущий ее голос и увидела Бена Годфри – сына самого богатого, по меркам Вальсингама, крестьянина, у которого была единственная на всю деревню лошадь. Бен был ровесником Кэсси, и, несмотря на то, что девушка была больна, Бену она нравилась, но он никак не решался подойти к ней, ведь она то играла с детьми, то находилась при своих сестрах. Но сейчас, увидев Кэсси одну, молодой Годфри собрал в кулак свою смелость и сел рядом с девушкой на камень, выступающий справа от нее. Не зная, как начать разговор, парень снял свои башмаки и опустил в реку босые ноги.
– Как дела, Кэсси? Я слышал, Крис сегодня уехала? – наконец, смущенно улыбнувшись, спросил он.
– Ага, Кйис шегодня уехала, – пробубнила Кэсси, усердно жуя свое вкусное красное яблоко.
– А знаешь, ты прехорошенькая, – напрямик сказал Бен, все же, не зная, с какой стороны подобраться к ней поближе.
Но Кэсси ничего не ответила, а только равнодушно взглянула на Бена, продолжая жевать яблоко.
– Ты мне очень нравишься, – твердым тоном признался Бен, надеясь, что эти слова удивят Кэсси, но, наперекор его желанию, и в этот раз не получил ответа. Тогда парень нетерпеливо вздохнул, но подождал, когда девушка доест яблоко. Но, к его огорчению, она схватила еще одно яблоко, обтерла его о свое платье и принялась вкушать сей дар садов Риверсхольда.
– Ты можешь послушать меня, наконец?! – повысил голос Бен, задетый ее равнодушием. Несмотря на робость, характер парня не отличался спокойствием.
– Ага, – слегка испугавшись громкого окрика соседа по камню, выдавила бедная Кэсси.
– Сколько же терпения с тобой нужно! – с досадой пробормотал Бен себе под нос, а потом решительно сказал: – Кэсси, знаешь что? Выходи за меня замуж!
Эти слова заставили Кэсси прекратить поедание яблока и рассеяно взглянуть на Бена. Она знала, что люди женятся, и что ее сестра Кристин тоже скоро «поженится». Но больной девушке никогда ранее не поступало ни одного предложения, и она своим детским разумом не могла понять, чего хотел от нее этот странный мальчишка, до этого ни разу не заговаривающий с ней.
– Мы будем жить в своем доме… Я буду заботиться о тебе и катать тебя на лошади, – увидев внимание девушки, с остановками, робея, сказал Бен.
Кэсси судорожно проглотила кусок яблока, который жевала.
– На лошадке? – завороженно переспросила она. – Я люблю лошадок, они такие милые и любят кушать яблоки.
– У нас она будет, Кэсси, своя лошадь. Мы будем жить вместе… Потом у нас родятся детки. Ты хочешь деток?
– У меня есть дети – это Фея и Мима. – Кэсси не могла объять разумом, о чем говорил Бен, но новость о том, что у нее будет лошадка, обрадовала ее.
– Нет, Фея и Мима – это куклы, они неживые, – теряя терпение, объяснил паренек. Ему было трудно общаться с Кэсси, однако уж очень она ему нравилась. Но не сама девушка, а ее красота. – А у нас будут живые детки, понимаешь?
Но в голове Кэсси тут же родились воспоминания о жутких криках боли, которые она услышала, проходя мимо дома рожающей ребенка миссис Бидл, и ее лицо исказилось от ужаса. Она резко вскочила на ноги.
