— Ну, Набузардан, — укорил его Набонид. — Умение разбирать древние тексты — это не такое уж плохое качество.
— Да, если женщина успешно выполняет все другие возложенные на нее обязанности.
— Отец! — воскликнул Нур-Син. — Мою жену вы отправите к иври. А что же будет со мной? Я буду защищаться!
— Чем? Мечом, копьем? — скривился отец. — Ты когда-нибудь держал меч в руках?
— Держал, держал, — ответил за Нур-Сина Набонид. — Он неплохо владеет луком. Рибат его хвалил.
— Я не о том, — рассердился Набузардан. — Разве мечом от злого обережешься? Разве не мозгами надо шевелить?
— Я пойду к царю, напомню о верной службе.
— Ты что, всерьез? — удивился Набузардан. — Ты так ничего и не понял? Я не хочу сказать, что Нериглиссар всему этому потворствует, — он сделал паузу, потом в сердцах добавил. — Он словно одурел от победы над мелким царьком, каким является Аппуашу! Как будто глаз лишился!..
— Вот именно, — подтвердил Набонид. — Итак, Нур-Син, слушай внимательно. Иври спрячут твою жену на канале Хубур, а ты, умник, собирайся в Мидию. Послом Нерглиссара. Я завтра поддержу тех, кто ратует за войну с Крезом. Правда, предложу не спешить и прежде хорошенько разобраться, не таится ли здесь какая-нибудь уловка. На эту войну можно пойти, если только мы будем иметь при дворе Астиага разумного и проницательного человека, который сумеет докопаться до истины. Против этого предложения никто не посмеет возразить. Меня поддержит твой отец и те, кто связаны с ним. Когда же речь дойдет до кандидатуры посла, я укажу на тебя. Мы прижмем выскочкам хвост! Им придется и с этим согласиться, тем более что Нериглиссар до сих пор высоко ценит тебя. Тем самым мы сохраним тебе жизнь и отведем непосредственную угрозу всем нашим единомышленникам. В любом случае этот компромисс они не смогут отклонить. Я знаю Нериглиссара, в гражданских делах он тугодум и, когда, по его мнению, желаемое сходится с действительным, он всегда полагался на меня.
Он помолчал, затем после некоторого раздумья закончил.
— Завтра во дворце не появляйся. Сиди дома и жди сигнала. Если на крыше моего дома — знаешь, на угловой башенке! — встанет столб дыма, немедленно спасайся. Бросай все и беги в летний дворец к Рибату. Он тебя укроет, а Валтасар защитит. Нам бы только новогодний праздник пережить, потом Нериглиссар успокоится, одумается и приструнит щенка. По крайней мере, мы не теряем надежду вразумить его. Теперь все, отправляйся домой и готовь свою порченую в дорогу. Пусть едет налегке.
Перед самым рассветом в ворота дома Нур-Сина въехала арба, на которой арендатор привез хозяину земли оговоренные в договоре съестные припасы. В доме никто не спал. Луринду всхлипнула, горячо поцеловала мужа и, подталкиваемая Нур-Сином, направилась к арбе, где уже среди наваленных снопов соломы сидела перепуганная до смерти Нана-силим. Хозяин подсадил жену, подал мешок с рукописями, с которыми Луринду не захотела расставаться ни при каких условиях. Она загодя так и сказала мужу.
— Дедушкины пергаменты возьму с собой. Мало ли… Вдруг дом подожгут.
Нур-Син вздохнул.
— Не хотелось бы, чтобы иври прознали, что ты везешь с собой.
— Какая беда! Даниил уже, наверное, известил их. Это моя последняя надежда, Нури! Как бы глупо это не звучало, это моя последняя надежда! — с тихим исступлением выговорила она.
— Я не возражаю, родная. Мне так тревожно за тебя.
— Мне тоже. Может, поедешь со мной?
— Нельзя. Враги хватятся, начнут вопить о предательстве, о заговоре. Окончательно опорочат меня в глазах царя. Будет еще хуже.
На том и расстались.
Повозка выкатилась в проулок, затем на улицу, повернула к мосту. По дороге завернула в один из дворов, ворота которого оказались распахнутыми. Как только незнакомые, люди, с ног до головы укутанные в широкие, скрепленные на плечах накидки, закрыли створки, арендатор, обернувшись к женщинам, укрывшимся за снопами соломы, быстро выговорил.
— Госпожа, вам туда, — он кивком указал на стоявшую рядом нарядную повозку с крытым верхом. — Служанку вам доставят денька через два.
Луринду с мешком под мышкой вылезла из арбы, заглянула в темную полость повозки, вскочила внутрь, и экипаж сразу тронулся с места. Женщина осторожно примостилась на краешке сидения, огляделась, погладила пальчиком кожу, которой был обтянут экипаж. Кожа мягкая, царской выделки, нигде не щелочки, полость просторна, сидения мягкие. Тут она заметила напротив, в полутьме, чьи-то глаза, слабо ойкнула.
Мужской голос успокоил ее.
— Тише, Луринду. Держитесь, сейчас возница погонит изо всех сил. Мы должны до рассвета выбраться из города.
— Кто вы?
— Не узнаешь?
В следующий момент действительно коляска резко подалась вперед, мягко запрыгала, заколыхалась на ходу. Звонче прорезался топот копыт, следом тот же низкий бархатистый басок признался.
— Несчастный, чье сердце вы разбили.
— Балату, это вы?!
— Да, недотрога.
Луринду попыталась откинуть полу, прикрывавшую вход во внутреннюю полость, выскочить из тележки, однако Даниил, бросившись вперед, придержал ее. Руки у него были сильные, пальцы теплые, хваткие.
