– Алло, здравствуйте, это госпиталь МВБ? – глаза девушки чуть оживились, а сама она начала хаотично бродить по квартире. Волк молча ждал на пороге. – Скажите, вам вчера пациента из Плетневской больницы перевезли. Путейко Алексей Игоревич. Можете с врачом соединить или с кем-нибудь… Я его сестра родная, меня Кира зовут, как у него состояние? В смысле… только с лечащим? А… – Кира перестала бродить, ее взгляд непроизвольно остановился на Волке. – То есть как, только личная беседа? По телефону вообще никак? Так, а до скольки… Сегодня до двух!? – Кира перешла на полукрик, правая рука начала вырисовывать хаотичные жесты. – Вы издеваетесь? Мне же просто узнать, как он и в какой палате лежит! Два слова! Я не ору, мне просто… Все! – девушка нелицеприятно выразилась и снова бросила телефон на кровать, не завершив даже гудок. На сей раз тот отпружинил в стену, что снова не лучшим образом сказалось на его внешнем виде.
Волк продолжал исступлено стоять и смотреть на хозяйку квартиры. Он решил дождаться момента, когда она первая прервет неловкую тишину.
– Что стоишь, проходи, – не смотря на гостя, Кира пошла подбирать телефон с прорисовывающимися трещинами на экране.
– Кир, что происходит? – Волк неспешно прошел в ванную.
– Полдня пытаюсь вызвонить два номера, чтобы просто узнать, как устроился мой брат.
– Его сегодня перевезли?
– Вчера должны были. Я решила не вызванивать – пока перевезут, пока оформят, пока понаблюдают. А сегодня, – Кира перешла на кривляющийся тон, передразнивая администратора из приемной. – Уважаемый господин лечащий врач принимает родственников до двух часов, но до часу у него трапеза с видом на Кремль. А это все на метро Октябрьское Поле, а до него только час отсюда ехать.
– Не ближний свет. А его в критическом состоянии перевозили, не знаешь? – спросил Волк, выходя из ванной в комнату.
– Какое критическое, в воскресение уже глаза мог открывать. Я психую не столько из-за здоровья, сколько из-за отношения этих уродов за стекляшкой.
На Киру будто нашло некое озарение.
– Слушай, а я разве говорила тебе мой адрес…?
– А мне Ворон дал. Как и номер.
– Ты со С.… Вороном виделся? Давно?
– Да на той неделе еще… Погоди, не вешай нос, сейчас попробуем разрулить. Как фамилия?
– Путейко… – задумчиво ответила девушка. – А как ты…
Волк сделал останавливающий жест указательным пальцем вверх, и Кира в молчаливом ступоре отправилась на кухню открывать содержимое гостинцев. На ее счастье, две бутылки принесенной «Фанагории» оказались с винтовой крышкой. С пробкой пришлось бы повозиться – штопор куда-то пропал. Найдя два стакана с небольшим налетом на стенках, она вернулась в комнату. Судя по расхаживающей позе Волка и громким гудкам из трубки, тот уже набрал номер и ожидал на громкой связи ответа с той стороны. Через какое-то время мужской голос в годах ответил уставшее «алле», и Волк перешел сразу к делу.
– Как, Путейко? – спросил собеседник «на проводе».
– Да.
На той линии послышалось ленивое клацанье клавиатурой и мышкой, сопровождаемой рассудительным «так, так…».
– Алексей Игоревич?
Волк вопросительно глянул на Киру, и та оживленно подтвердила многократными кивками головы.
– Все так.
– С какой целью интересуетесь?
Волк протянул трубку Кире, и та вступила в разговор. Представилась, озвучила последнюю известную информацию о брате. Пожаловалась на работу регистратуры, из-за чего пришлось побеспокоить уважаемого врача.
– Это да, на них еще попасть надо… Что ж, Кира Игоревна, новости для Вас не самые приятные…
***
После окончания телефонного разговора Кира сидела в полном безмолвии около пяти минут – сотрудник госпиталя (из-за шока Кира даже не уточнила, как его звали и чем он занимался в медучреждении) сообщил о каком-то гемолизе, случившимся во время переливания крови пациенту. И которую пациент не смог пережить. Стадия отрицания, гнева и торга быстро перетекли в четвертый этап – депрессию. Пустота. Кира навсегда утратила единственного своего защитника, свою поддержку (не считая, конечно, родителей). На глазах начали медленно наворачиваться слезы, плечи дергались время от времени, но девушка контролировала дыхание – делала глубокие вдохи и выдохи.
С момента окончания разговора Волк терпеливо наблюдал за Кирой. Обычно мужчины инстинктивно обнимают девушек в такие моменты, чтобы последним хоть как-то стало легче, но чувство такта не позволяло это сделать.
– Сейчас… – выжала из себя Кира. – Отойду и поеду…. Как я вообще допустила такое…
Волк подобрал лежащую на кровати первую бутылку вина и открыл ее. Затем подошел к столу, где осталась еще неубранная тарелка после пельменей, и наполнил два приготовленных стакана. Пускай повод далеко не праздничный, но сейчас глоток красного полусладкого мог хоть как-то облегчить утрату. Кира машинально потянулась к наполненному стакану и залпом выпила его, после чего взяла со стола открытую пачку «Мальборо».
