– Молодой человек, постойте! – пока Степан вопросительно разворачивался к нему, тот обрался уже к своей коллеге, – Катрин-чан, почему не дала ему заявление на выплату зарплаты матери?
Катрин (или все-таки наша Катя?) сделала искренне удивленное лицо, сославшись на хлипкие «совсем вылетело из головы» и «на моей практике такое впервые». К счастью, отец предусмотрел и этот момент, подложив в портфель с документами сына выписку реквизитов его банковской карты.
– Ни к чему создавать головную боль бухгалтерам и ждать четырех месяцев. Лучше выплатим ему сейчас. Я правильно понял, что Вы ее сын? – спросил молодой парень в красной рубашке и очках с такой же красной оправой.
– Поняли правильно.
– Ваша мама была отличным работником! Пускай и не в моем подразделении.
– Благодарю, – Степан вспомнил еще кое-что. – Скажите, а директор не на месте?
– Который? У нас их много.
– Давай я посмотрю, – Катрин начала что-то оживленно набирать у себя на компьютере и клацать мышкой. – Она у Ершова работала.
– Климент Иванович что ли? – парень в красной рубашке снова повернулся к Степану. – Наш директор по маркетингу. Сейчас он в отъезде. Что-то передать ему?
Степан не стал просить парня передавать директору пламенный привет. И что он косвенно виноват в ее смерти, не отпустив тогда Елизавету к врачу.
Начисления обещали перевести в течение этой и следующей недели. Степан отправился в ближайший банк, обслуживающего зарплатный проект матери. Там сообщили, что Степану или отцу есть смысл заявиться в банк по происшествии 6 месяцев со дня смерти держателя счета, чтобы востребовать остатки личных накоплений, если таковые окажутся на балансе матери. При Степане кассир-операционист разве что сделал у себя в компьютере отметку о смерти владельца и заверил лейтенанта, что ему можно не беспокоиться о каких-либо мошеннических операциях на ее имя.
Отлично, осталась всего одна инстанция – дирекция единого заказчика по району Измайлово Восточное, отвечающая за жилищно-коммунальные услуги. Дорога не близкая, а желудок Степана напомнил о таком важном ритуале, как обед. По сему, он заметил знакомое сетевое кафе на противоположной стороне Красной Пресни, рядом с метро Баррикадная.
И не прогадал со временем – оно как раз близилось к окончанию предложений бизнес-ланчей, заказывать отдельные блюда вышло бы дороже. Забрав меню и барную карту, официант улетел в сторону кухни.
Казначееву позвонил никто иной, как Альберт Сергеевич.
– Степка, ты там как? – поинтересовался начальник.
Казначеев ответил, что решал бумажные дела покойной матери.
– Да, здесь только набираться терпения. Хорошо, что у тебя график такой, можешь хоть в будни днем выбраться во все эти конторы. Слушай, ты сейчас один?
– Я один в кафе. А что?
Меркулов чуть сбавил громкость тона:
– Вообще, он просил не говорить тебе. Но я не могу таить секретов от своих сотрудников.
– Кто просил?
– Твой отец. Он звонил мне, спрашивал насчет Лешиной сестры. Просил в базе ее посмотреть.
Кровь будто свернувшимся сгустком скопилась в горле у Степана. На какое-то время он не мог выдавить и слова.
– Степка, ты здесь?
– Д-да… И что Вы ему сказали?
– А что я ему скажу? Права выданы три года назад, ТС за гражданкой не числится, к административной или иной ответственности не привлекалась. Все. Про смерть брата говорить не стал.
Степан на это ничего не ответил. Отец начал копать под его знакомых, особенно в такие часы, когда сестре предстоит узнать (если уже не узнала) об утрате близкого человека. Очень некрасиво!
– Одного не могу понять, почему твой отец ей заинтересовался. Может, он вас где-то вместе видел?
«Например, на похоронах своей жены», – Степан представил реакцию Меркулова на эти слова. Но обошелся лишь фразой:
– Полагаю, что ее брат был моим напарником.
– Ну, да… Это, не лезь на рожон. Сразу на батю не наезжай, что тот за спиной что-то зондирует. Просто имей в виду, и с сестрой… Ни в коем случае нельзя видеться. Даже звонить.
– Принял. Я Вас не сдам.
– Вот и умница. Ладно, не отвлекаю. Бывай.
Похоже, что подозрения Казначеева-младшего относительно маленького расследования его отца не настолько и параноидальны. Как тут не лезть на рожон, когда за твоей спиной выходят на твоего руководителя и пытаются что-то тайно выведать о твоем окружении. Вот только отец не учел, что Меркулов не станет поощрять такие действия, пускай и ради человека, который куда выше по званию и должности. А если отцу высказать свое «фи» в лицо – тот скорее всего включит дурака, и начнет отрицать какой-либо контакт с его начальником.
Пока Степан мысленно хаял своего отца, официант принес изумительный грибной суп с сухариками и сладкий лимонад. Что ж, отца еще успеем поругать, а сейчас – кушать суп, покуда горячий.
