— Может, ты сдашься наконец и купишь себе такое? — спрашиваю я.
— Не говори глупостей, — она кладет человечка на место. — Тридцать два доллара просто возмутительная цена за такое украшение. К тому же я из тех женщин, чьи украшения являются воплощением роскоши и класса. В моей гостиной нет места для такого языческого рождественского декора.
— А как насчет спальни? — спрашиваю я и подталкиваю ее плечом.
Бабушка Луиза улыбается, ее яркая розовая помада растягивается по губам.
— Это уже другая история, — мы смеемся, и она берет меня под руку, — как прекрасно звучит твой смех. Кажется, я не слышала его с тех пор, как ты сюда переехала.
— Не было над чем смеяться, — отвечаю я.
И это правда. После того как Крис выгнал меня из нашей изысканной квартиры на Верхнем Ист-Сайде, когда мы поняли, что наши цели на будущее разнятся, спойлер: я хотела семью, а он — нет, мне некуда было идти. Не имея выбора, я вернулась в свой родной город, в Брайт-Харбор, штат Мэн. Брайт-Харбор с населением около восьмисот жизнерадостных любителей вмешиваться в чужие дела граничит с Порт-Сноу, одним из самых известных городов на северо-востоке. Возвращение было связано с определенными вызовами. Во-первых, теперь я живу в заброшенном доме, где когда-то прошло мое детство, и помогаю родителям этот дом ремонтировать. Сейчас родители отдыхают на Флорида-Кис и, поскольку они переехали в меньший коттедж прямо на побережье, ремонтом занимаюсь я. Знаю, что не должна жаловаться, я могу работать где угодно как дизайнер-фрилансер, но теперь, после возвращения в город, мне приходится уклоняться и избегать вопросов всех, кому интересно, почему я вернулась в Брайт-Харбор, одновременно игнорируя праздничное настроение, которое, похоже, подстерегает меня за каждым углом. Бабушка Луиза единственная, кого я не могу избежать, потому что она мне этого не позволяет. Но хуже всего, и я говорю о действительно худшем, это постоянно паниковать из-за того, что я наткнусь на Калеба Батлера, неофициального сердцееда Брайт-Харбора, парня, который разбил мне сердце.
Бабушка Луиза похлопывает меня по руке, когда я вывожу ее из магазина и мы идем в направлении Мейн-стрит.
— Мы вернем тебя в норму в кратчайшие сроки. Как бы там ни было, рождественский дух должен тебя взбодрить.
— Не знаю, бабушка, — отвечаю я, пробираясь сквозь толпу покупателей, делающих покупки в последнюю минуту перед большим днем. — Не уверена, что в этом празднике есть много вещей, которые поднимут мне настроение. Скорее напомнят, что меня бросил напыщенный городской парень, который, как я думала, собирался сделать мне предложение 24-го декабря.
— Откуда у тебя эта мысль?
— От тебя, — говорю я. Бабушка Луиза настоящий романтик. — Ты же звонила мне в начале месяца и рассказала о сне, в котором я в Сочельник навсегда связала себя с любовью всей моей жизни.
— Да, но это можно свободно интерпретировать. Я не называла никаких имен.
Я закатываю глаза.
— Хочешь зайти в «Снежную выпечку» и взять по чашечке горячего шоколада?
— Разве поездка в Порт-Сноу пройдет без райского горячего шоколада Рут?
— Не пройдет, — отвечаю я, и мы направляемся в кофейню, расположенную всего в нескольких дверях от нас, и по дороге видим в каждой витрине другую версию Рождества. В книжном магазине даже поставили елку из старых страниц и переплели ее гирляндами от пня до верхушки.
Эти магазины лишь маленькая частичка праздничного и веселого духа общины. Известный живописной атмосферой маленького городка, Порт-Сноу украшен мерцающими огнями и зелеными гирляндами. Праздничная музыка звучит через динамики, установленные вдоль Мейн-стрит, и создает ощущение невероятного уюта. Такая атмосфера должна согревать душу каждого, кто прогуливается по улицам города.
К сожалению для меня, она не способна растопить мое ледяное сердце.
— О, смотри, это же Миртл, — говорит бабушка Луиза, — ты слышала, что у нее новый парень? Он шьет себе штаны, потому что это дешевле, чем покупать. Так вот, когда парень на днях на базаре брал туалетную бумагу, у него разошелся шов. Этот треск было слышно за милю, — бабушка Луиза отпускает мою руку и машет Миртл. — Привет, Миртл. Как там штаны Эдвина?
Бедная Миртл, и Эдвин, если уж на то пошло — просто идет по делам…
Прямо за Миртл с ее неординарной прической, из которой в разные стороны торчат конфетные палочки, стоит не кто иной, как человек, которого я пыталась избегать, человек, который разбил мне сердце, единственный и неповторимый Калеб Батлер. Сейчас он разговаривает с Арденом, старым добрым почтальоном Брайт-Харбора, и они быстро приближаются.
Ему нельзя меня заметить. Я не готова к любым неловким контактам с ним.
У меня нет времени на размышления, поэтому отворачиваюсь от бабушки Луизы, обхватываю фонарный столб, как Джин Келли, стремительно разворачиваюсь на 180 градусов и в конце концов приземляюсь за мусорным баком, который украсили большим красным бантом.