"Что-то заставило меня проснуться. Мне показалось, что я услышал треск дерева. Тело и разум мои были совершенно измучены. Виной тому — события прошедшей ночи, первым и главным из которых была битва с Фаэтором. Несмотря на это я постарался взбодриться. Я лежал на кушетке совершенно обнаженный. Со странной улыбкой женщина направлялась ко мне, держа руки за спиной. Мозг мой оставался затуманенным, и я не почувствовал опасности. Если бы она захотела убежать, ей ничего не стоило взять из кармана моей одежды ключ. Однако едва я попытался сесть, как выражение ее лица резко изменилось — на нем явно читались ненависть и вожделение. Это не было человеческой похотью, вызванной событиями прошедшей ночи, — это была страстная, звериная жажда вампира. И тут я увидел, что в руке у нее зажат заостренный на конце кусок дерева, оторванный от разбитой мною дубовой дверной панели, — острый нож из твердого дерева.
— Тебе не удастся воткнуть этот кол мне в сердце, женщина! — вскричал я, вырывая у нее из руки деревяшку, и оттолкнул ее так сильно, что она буквально отлетела от меня.
Пока она шипела и скалилась из угла, я оделся, вышел из комнаты и запер за собой дверь. Да... Следует быть поосторожнее в будущем. Если бы Фаэтор был по-прежнему жив, она вполне могла бы улизнуть от меня и открыть ему вход в замок. Очевидно, ее в тот момент больше занимал вопрос о том, как покончить со мной, чем самочувствие Ференци. Он, безусловно, был ее господином, но, судя по всему, она не получала от этого удовольствия.
Я обошел замок, чтобы убедиться в его надежной защите. Все было в порядке. Я заглянул к Эригу и второй женщине. Поначалу мне показалось, что они дерутся, но тут же я убедился, что это не так...
После этого я поднялся на зубчатую стену. Сквозь тяжелые, темные дождевые тучи проглядывало бледное солнце. Мне показалось, что оно хмурится и недовольно мною. Мне не доставило никакого удовольствия прикосновение слабых солнечных лучей к моим обнаженным рукам, и я рад был снова вернуться в замок. Будучи теперь хозяином своего времени, я отправился в деталях осматривать замок, чтобы ознакомиться с ним более подробно.
Я искал награбленные Ференци сокровища, и кое-что мне удалось найти: немного золота, несомненно, древнего происхождения, блюда и кубки, мешочек с драгоценными камнями, небольшой сундук с кольцами, ожерельями и браслетами из драгоценных металлов. Этого было вполне достаточно, чтобы до конца дней жить так, как мне хочется. Во всяком случае, на век обыкновенного человека хватало. Что касается замка в целом, он производил впечатление запущенности и развала: пустые комнаты, сгнившие шторы и гобелены, изъеденная червями мебель. Обстановка была угнетающей, и я решил, что следует как можно скорее уйти отсюда. Но сначала необходимо было убедиться в том, что Ференци где-нибудь не поджидает меня.
Вечером, после ужина, я задремал возле огня в покоях Ференци. С приходом ночи, однако, меня начали беспокоить смутные мысли. Они таились в глубине моего сознания, тревожили меня, но по-прежнему оставались неясными. Волки снова завыли, но плач их звучал уныло и слышался издалека. Летучих мышей не было. Огонь убаюкивал меня...
— Тибор, сын мой, — раздался вдруг голос. — Будь настороже!
Мгновенно проснувшись, я вскочил на ноги и схватился за меч.
— Вот как? Ха-ха-ха! — послышался смех, но поблизости никого не было.
— Кто здесь? — закричал я, хотя уже знал ответ на свой вопрос. — Выходи, Фаэтор! Мне известно, что это ты!
— Ничего тебе не известно. Подойди к окну. Я стал дико озираться вокруг. По комнате плясали тени и отблески огня, но я был один. И тут до меня дошло, что я не «слышал» голос Ференци в обычном значении этого слова — звук его голоса раздавался у меня в голове и походил, скорее, на мои собственные мысли, но, в действительности, моими они не были.
— Подойди к окну, дурак! — снова раздался голос, от которого я вновь вздрогнул.
Совершенно потрясенный, я подбежал к окну и раздвинул шторы. В небе появились первые звезды, всходила луна, с вершин стоявших в отдалении гор доносился жуткий, леденящий душу вой волков.
— Смотри! — произнес голос. — Смотри! Как будто повинуясь чьему-то указанию, я повернул голову и уставился на видневшуюся на горизонте горную цепь, черным силуэтом возвышавшуюся на фоне последних слабых лучей заходящего солнца. Там, в вышине, что-то сверкнуло, поймало солнечный луч и направило его мне прямо в глаза. Ослепленный блеском, я закрыл руками лицо и отпрянул от окна.
— Вот! Вот! Теперь и ты чувствуешь, как это больно, Тибор! Ощути на себе плоды своих деяний. Когда-то солнце было тебе другом. Но отныне все изменится.
— Оно не причинило мне боли! — подойдя снова к окну и грозя пальцем в сторону гор, прокричал я в пустоту. — Я всего лишь был застигнут врасплох. Так это и в самом деле ты, Фаэтор?
— А кому же еще быть? Ты решил, что я мертв?
— Я хотел твоей смерти.
— Значит, плохо хотел, у тебя слабая воля.
