«По-видимому? — наконец откликнулся Тибор. — Никаких „по-видимому“, Гарри. Я действительно стал им. С того самого момента яйцо Фаэтора завладело моим телом и разумом. Я был обречен. Потому что с той минуты оно начало расти внутри меня. И росло очень быстро. Поначалу его влияние отразилось на моих чувствах и желаниях. Хотя, надо сказать, сам я этого не замечал. Можно ли ощутить, как твое тело выздоравливает после ранения или сильного удара? Можно ли почувствовать, как растут волосы или ногти? Способен ли человек, постепенно теряющий разум, осознать, что он сходит с ума?»
Едва голос вампира снова затих, Гарри ощутил непонятный сумбур в голове, какое-то смутное волнение. А затем раздался крик, полный безысходности и ярости. Рано или поздно Гарри ожидал его услышать, потому что знал, что здесь, на крестообразных холмах, Тибор Ференци был не один. И вот сейчас в сознании некроскопа возник новый голос, давно ему знакомый.
«Ах ты старый лжец! — в неистовой ярости вскричал Борис Драгошани. — Ну не ирония ли это судьбы, не насмешка ли? Мало того, что я мертв, так еще и вынужден находиться в своей могиле в одной компании с существом, которое я ненавижу и презираю больше всех других! Но и это еще не все. Человек, являвшийся моим злейшим врагом при жизни, тот, кто убил меня, единственный, кто может добраться до меня и после смерти. Ха-ха-ха! Какая это мука быть здесь, слышать эти голоса, один требовательный, а другой, как всегда, обманчиво льстивый, лживый! Сознавать всю пустоту и бессмысленность этих разговоров и в то же время сгорать от желания, жаждать... принять в них участие! Боже! Если ты есть, Боже, пусть... хоть кто-нибудь... поговорит... со мно-о-о-й!»
«Не обращай внимания, — немедленно отозвался Тибор, — он бредит. Тебе хорошо известно, Гарри, потому что ты в курсе событий и сам принимал в них участие. В тот момент, когда он убил меня, он уничтожил и самого себя. Одной только мысли бывает достаточно, чтобы вывести кого угодно из равновесия, а бедный Борис был полусумасшедшим и начал...»
«Меня свели с ума! — взвыл Драгошани. — И это работа мерзкой, лживой, ненавистной и презренной пиявки, доставшейся мне от скрывавшегося под землей существа! Ты знаешь, что он сделал со мной, Гарри Киф?»
— Я кое-что знаю об этом, — ответил Гарри. — Моральные и физические пытки являются любимым и постоянным занятием подобных вам существ, будь они живыми, мертвыми или бессмертными!
«Ты совершенно прав, Гарри!» — раздался вдруг из-за гробницы третий голос, тихий, почти что шепот, но в нем отчетливо слышались зловещие нотки.
«Оба они несказанно жестоки и никому из них нельзя доверять! Я помогал Драгошани, я был его другом, и это мой палец нажал на спуск и пустил стрелу, пронзившую сердце Тибора и пригвоздившую его здесь, на этом самом месте, едва он успел наполовину выбраться из могилы. Больше того, именно я дал в руки Драгошани клинок, которым он отсек чудовищу голову! А чем он мне отплатил? Знаешь? Ах, Драгошани, как только у тебя язык поворачивается говорить о лжи, предательстве и ненависти, если ты сам...»
«Ты!.. Ты... сам... был... чудовищем! — перебил его Драгошани, не позволив и дальше обвинять себя. — Мое оправдание очень простое: внутри меня было семя вампира — яйцо Тибора! А как же ты сам, Макс? Что тогда говорить о тебе — о человеке столь злобном и порочном, что был способен убивать одним взглядом!»
От этих слов монгол, при жизни обладавший сверхъестественными способностями и владевший секретом дурного глаза, пришел в невообразимую ярость.
«Нет, вы только послушайте этого лжеца! Этого наглого вора! — свистящим шепотом прошипел он. — Он перерезал мне горло, выпил мою кровь, а потом растерзал мое тело и украл все мои секреты! Он завладел моими тайными силами и убивал точно так же, как и я! Ха! Не много же это принесло ему пользы! А теперь мы вместе находимся здесь, на этом темном и мрачном склоне. Да... все трое — Тибор, Драгошани и я. И никто из всего сонма мертвых не желает даже знаться с нами...»
— Послушайте меня, вы, все! — воскликнул Гарри, прежде чем их перепалка возобновилась снова. — Так, значит, с каждым из вас обошлись несправедливо? Возможно, это и так, но никто из вас не испытал несправедливости, подобной той, которую пришлось испытать вашим жертвам. Скольких людей ты убил своим дурным глазом, Макс? Скольким ты разорвал сердце и прервал жизненный путь? А разве все они были плохими? Неужели они заслуживали смерти? Да еще столь ужасной! Нет! Один из них, по крайней мере, был моим другом и таким человеком, о встрече с которым можно только мечтать!
«Ты говоришь о руководителе британского отдела экстрасенсорики? — быстро откликнулся Бату. — Но это Драгошани приказал мне убить его!»
«Таково было наше задание, — встрял в разговор Драгошани. — Не прикидывайся невинной овечкой, монгол. До этого ты убил многих других».
