Жизнь, оттачивая на мне свой жестокий юмор, вечно состыковывала самые разные события странным образом. Если бы я не пошел к шлюхе, умер бы с другом на пару. Но стоило мне впервые за кучу дней оставить его одного, как парня тут же порешали.
Жизнь — говно, понял я тогда. Натянул шляпу и ушел, даже не став проверять карманы мертвого напарника. Это была наибольшая почесть, которую я мог ему оказать.
С той шлюхой я больше никогда не виделся.
— Ох, пора бы домой, — вздохнул я, почувствовав, что стало неуютно жарко.
Поднявшись с земли, я потянулся и, пожав плечами, пошел. К вечеру меня скорее всего снова попросят помочь с чертовыми булыжниками для храма.
Первым делом Алиса сказала:
— Заходили строители. Сказали, что ты можешь не приходить, рук хватает.
— Отлично, — кивнул я.
«Значит, тот мужик не забыл, что я могу сделать, если он будет пытаться лезть под руку. Боится? Наверное. А может, просто не хочет связываться».
— Ты знал об этом?
— Не-а.
— Через Дар не посмотрел? — спросила девушка, и я почувствовал легкую шпильку опасности в этом вопросе.
— Я использую его только при необходимости.
— Понятно, — сухо ответила Алиса, возвращаясь к книге.
— М… Может, тебе помочь? Вина достать где-нибудь или одежду помочь сменить.
— Нет уж, спасибо.
Я вздохнул и уселся на кровать.
— Даже не знаю, как сказать, — начал я. — Но… Кхм. Возможно, тебе стоило бы проявить чуточку дружелюбия. Я тебе уже объяснял все тонкости.
— Я не очень люблю колдунов, извини.
— Серьезно? — удивился я. — То есть… Прости, но… Кхм. Кхм! То есть наш Дар — это не плохо. А сделать пару зловещих трюков — это все уже, ужаснее ужасного?
— Именно. Магия вампиров под запретом.
— Под чьим?
— Любой здравомыслящий постарается держаться от такого, как ты, подальше. Только если не решит, что может убить.
— Как ты накануне?
Алиса подняла взгляд от книги.
— Я хочу сказать, — продолжил я, — что я применил магию только из-за того, что ты чуть меня не прикончила. Если не хочешь сталкиваться с колдовством, может, не стоит загонять другого в угол только за то, что он занял чье-то там тело? Тем более, я ведь не прикончил этого парня. Мы просто сосуществовали, и когда его не стало, я взялся за дело. Трон не принадлежит одному человеку. Король умирает, и на его место приходит другой.
— Впечатляющая речь, похвально.
— Более того, ты не понимаешь, сестренка, но я мог тебя уничтожить парой ударов. Мои навыки боя гораздо, гораздо выше твоих. Потому что твой предел — прыгать как кузнечик в воздухе и махать ножиками, которые у тебя вместо рук. Я же в свое время положил множество головорезов голыми кулаками. У меня столько опыта, сколько ты еще не живешь.
— Ага, да неужели?
— Я тридцать лет существовал как мусор, и это меня многому научило. Пока ты попивала кровь из фужера и нянчилась со всякими женоподобными педиками.
— Между прочим, не у тебя одного была тяжелая жизнь.
— Проблема только в том, что я не стараюсь из-за этого прикончить каждого неугодного. Я могу строить диалог, объяснять и выдвигать обвинения. А ты, сестренка, тупо потрошишь все, что движется. Такие вот пирожки. Без начинки и из дерьмового теста.
— Да, но знаешь ли, это не душу твоего друга убили, заняв при этом его тело.
— Верно, моих друзей никогда не убивали. Потому что я перестал их заводить после трех смертей близких. Это дало мне намек, что если ты не хочешь пускать слезы над выпотрошенными людишками — стоит держаться подальше от всей этой сопливой романтики.
— Ох, ты слезки пускал, бедненький. Над кем же, если не секрет? Небось, няненьку-кормилицу твою кто-то грохнул? Из ревности, что ты слишком много сосешь ее грудь?
— Иисусе, какой бред ты несешь, сестренка, — вздохнул я, сжав переносицу пальцами. — Просто хочу сказать, что ради всего святого, я не убивал Яна, я стал его частью, и когда он умер, мне не оставалось ничего иного, как…
— Я это уже слышала! — закричала Алиса. — Я слышала, черт побери, что ты его якобы не убивал! Но факт остается фактом — он мертв, а ты в его теле, и я знаю, что ты нихрена не сделал для того, чтобы спасти парня! Ты просто дал ему самоуничтожиться!
— Да потому что это его чертов выбор! — сорвался я. — Я не записывался в няньки слюнтяям, которые забивают свой вечер мыслями о самоубийстве! Хочешь сдохнуть — умри, не занимай место других людей! Господи боже, в этом мире дохнет столько людей, что думать о финише просто-напросто неправильно! Это тупняк, сестренка!
— Он был частью тебя, ты сам сказал… почему ты не огородил его от увиденного? Почему не помог?..
Я вздохнул. Опустил взгляд.
— Скажи, пожалуйста, — тихо начал я. — Где гоблин?
— Гоблин?.. — повторила Алиса. — Какой… оу. Оу!
— Блядь, — зашипел я, поднимаясь с кровати и берясь за голову. — Блядь, сестренка, какого хуя?! Твою мать, ты не можешь уследить за блядским уебищным мудозвоном?! Трепиздыханное ебоблядство, ты правда упустила гоблина?! Гребаного, мать твою, мелкого, прыщавого зеленокожего?!
— А что, я должна за ним следить?! Это ты притащил его!