Адель молча напала. Сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между нами. Я цокнул языком, перехватывая руку. Вампиресса попробовала резануть апперкотом, но и третья попытка потерпела неудачу. Итог — обе руки в захвате. Осталось что? Верно, уронить мешок с картошкой.
Адель рухнула без шанса. Устойчивости никакой — ее наверное и ребенок подножкой собьет. Клыкастая лежит подо мной, смотрит злобно в лицо, пока я удерживаю обе ее руки прижатыми к земле.
— Знаешь, что жутко бесило девушек, которые пытались меня убить? — тихо спросил я.
— Ублюдок.
— Да, я рад, что вы все придумали для меня новое прозвище. Но раз тебе не интересно услышать, то я покажу.
И вместо слов легонько, быстро провел языком по шее Адель. И она выгнулась, испуская яростный стон, пытаясь вырваться из-под меня.
Да, самое ужасное осознание для женщины, взявшей в руки оружие, — то, что ее противники не только кровожадны, но и похабны. Впрочем, привычка облизывать шеи своим противницам… не совсем пошлость. Скорее, странное желание проверить.
— Ты потела, детка, — прошептал я. — А это значит, что ты бездарно слаба. У тебя нет ни шанса. Брось клинки, иначе однажды кто-то обломает тебе руки. Так же, как Алисе.
Девушка задыхалась от эмоций. И это было понятно. Я хмыкнул, разжав пальцы и плавно поднявшись.
— В следующий раз, если ты решишь со мной подраться, я разорву твое горло клыками. Это будет уроком, полагаю.
Опустившись на землю рядом с Лилой, я осторожно перевернул ее, укладывая щекой на грудь. Накрыл нас плащом и закрыл глаза.
— Я перережу твою глотку, — прошипела Адель.
Ответа так и не дождалась. Мне не хотелось еще сильнее портить сон гномки. Хоть она и спит до неприличия крепко…
***
Крепкое тело извивалось подо мной. Бусинки пота превращались в смазку, местами остывшую, но все такую же притягательную. Постанывания, ничем не заглушаемые, вырывались, доводя до исступления нас обоих. И хоть тишина обычно нравилась больше, я не мог не наслаждаться.
— Вангр… — сипло пробормотала Лила, а потом коснулась язычком шеи, легонько укусила, заставляя усмехнуться.
Молча коснулся ее груди, зажал сосок между пальцами, опустился ниже, целуя живот, чувствуя под губами мышцы. Обнаженное тельце, маленькое, но сильное… Следы ожогов на плечах, с трудом различимые в полумраке, и от того еще более притягательные.
Другая моя рука игралась у промежности, пальцы скользили по коже, размазывая сок, смешанный с потом. Проникали в Лилу, заставляя выгибаться, стонать, горячо шептать какой-то бред. Среди которого я все же разбирал: «Войди в меня, хватит дразнить».
Я не знал, где мы были, не знал, как оказались голыми, но это вообще-то не слишком важно. Есть момент, минуты соития, складываемые в часы. Я точно знал, что меня манит обнаженное тело гномки. Закаленное работой в кузне, из-за мышц ставшее таким же крепким, как сталь, из которой ковались мечи и инструменты. Есть что-то волшебное в Лиле. Ее запах, ее вкус. Тепло тела, в конце концов… которое у вампиров почти отсутствовало. Я видел, что прикосновения прохладных рук заставляют разгоряченную девушку покрываться мурашками, вздрагивать, но все же наслаждаться.
— Тише, — прошептал я, целуя Лилу. — Чуточку тише, малышка.
— Нас никто не услышит, не бойся…
— Уши есть всегда, — с усмешкой предупредил я. — Так что просто насладись происходящим.
Она, вроде как, искренне постаралась. Хоть все еще стонала, но уже в мою шею… кусала плечо, впивалась пальцами в спину. И царапала, царапала…
***
— Таки не зарезала меня, а? — усмехнулся я, подбрасывая последние веточки в утренний костришко.
— Радуйся, — буркнула Адель.
Лила невозмутимо ела мясо, ежась от утренних порывов ветра. Закутавшись в мой плащ, накинув капюшон на голову и спрятав ручки в перчатках. Милость во плоти, да только я поглядывал на нее с неудовольствием. Ночной сон был слишком реальным, так что очистить разум от лишних мыслишек не представлялось возможным.
— Нам надо переждать еще немного. Схожу за хворостом, там, глядишь, солнце вылезет, и пойдем дальше.
— Откуда знаешь, что вылезет?
— Лучше не переться там, где ночной иней еще не сошел, — буркнул я. — Примета дурная.
Файльг и правда был ласков в своей погоде. Холиврит давно уже засыпало снегами. И все же, срываться с места только проснувшись — действительно не лучшая затея. Сначала надо глянуть на погоду: каким будет солнце, пойдет ли дождь, а может, снег или град… Лучше путешествовать неторопливо, зато дурной ветер никуда не задует.
Когда я был юнцом, часто срывался с места. В итоге шел тропами, замерзая до одури и едва ориентируясь в метелях. Однажды, едва живым сойдя с маршрута и устроившись в какой-то расщелине, я решил, что утренней погоде не стоит доверять. Проснувшись, лучше дать себе время присмотреться. А там и решать — идти или обождать еще немного.
Адель этого не понимала. Адель была юна. Впрочем, не моя забота. С клыкастой договаривается Лила. Я лишь говорю, что нужно сделать.