Как будто бы мне есть дело до благодарности.
Было сложно бороться с усталостью. Очень сложно. Ситуация казалась тупиковой. Возле ворот произошло что-то, что казалось непонятным. Это бесило. Я мог придумать десяток оправданий для инквизиторов, но их бездеятельность все равно выглядела невероятной поблажкой.
— Ты сам-то устал? — спросила Адель, усаживаясь возле огня, решив наконец-то оставить в покое бедную, перепуганную лошадь.
Я некоторое время смотрел на вампирессу. Пожал плечами.
— Устал.
— Тогда ложись и отдыхай. Я покараулю.
Мне не хотелось оставлять все на Адель. Не хотелось рисковать еще раз. Я собирался покачать головой, отрицая саму возможность отдыха.
— Ты долго без отдыха. Это изматывает, я знаю. Даже если нам не нужен сон, нам нужен покой. Дай себе поблажку, Вангр.
— Нет.
Адель раздраженно цокнула. Поднялась, подошла ко мне, глядя сверху вниз.
— Ложись.
— Нет.
Девушка вздохнула, опускаясь на колени. Коснулась пальцами моей руки.
— Пожалуйста, отдохни. Это даст тебе сил.
Я внимательно смотрел на Адель. Розовые волосы, такие же глаза. Ярко и неестественно. Что случилось с ее кланом? Я никогда не видел таких вампиров. Ни в прошлой, ни в этой жизни. Хотя, плевать.
Потянувшись, разминая мышцы, спросил:
— Тебя ударить?
— Ударь. Но сначала вот что.
Адель взяла мою голову обеими руками. Мягко и медленно. Пытаясь убедить, что это невинное движение. Не злое. И ей почему-то удалось.
Она тянула меня к себе, вынуждая завалиться на землю. Я не сопротивлялся. Во мне не было сил. Не было желания упереться ладонями в землю, мешая уложить себя.
Совсем скоро моя голова оказалась на ее коленях.
— Полежи так. До тех пор, пока не услышишь порыв ветра. Если потом все еще захочешь меня ударить — ударь.
Я прислушивался, и ветер молчал. Адель гладила меня по голове. Ласково?..
— Вангр, закрой глаза и слушай внимательно. Жди порыв ветра.
Веки слиплись будто сами собой. Я убеждал себя, что вслушиваюсь. Внимательно. Но порыва ветра все не было. И стало темнее. Свет перестал пробиваться через веки.
— Тише, лежи спокойно и слушай.
Я слушал. И услышал равномерное постукивание. Медленное. Спокойное. Спустя время я понял, что это сердце Адель. Вяло перекачивающее мертвую и ядовитую кровь. Оно делало это очень медленно, слишком медленно для человека, но в самый раз для вампира. Из-за этого тихого стука плоть холодна. Внутри клыкастых не горит солнце, не пылает кровь. Мы спокойны и мерзлые даже тогда, когда находимся на волоске от гибели. Мысли могут метаться, судорожно сменять одну с другой, но тела никогда не теряют спокойствия. Лишь иногда, от напряжения, может проступить пот. Его слишком мало и он почти безвкусный.
Взял руку Адель и притянул ее к губам. Я коснулся кожи языком. Да. Вкус пота. Почти не ощутимый, но все же заметный.
— Ты волнуешься, — прошептал я.
— Да. Иногда рядом с тобой я волнуюсь, — призналась девушка.
— Почему?
— Потому что во мне много сомнений. С одной стороны я хочу убить тебя. Но с другой стороны никак не могу избавиться от странной мысли.
— Какая она?
— Я хочу, чтобы ты хоть раз взглянул на меня.
Открыв глаза, я поднял взгляд к лицу Адель. Вокруг царил полумрак, лишь слегка разбавляемый светом, пробивающимся через корни. Корни, сплетенные в округлый кокон, закрывший нас с вампирессой от всего мира. И от порывов ветра.
— Посмотрел. Довольна?
— Не так, — прошептала Адель, наклоняясь к моему лицу.
Ее поцелуй не вызвал во мне особых чувств. Мягкие губы напоминали Алису. Нежные прикосновения… видимо, это Адель. Та, которой я не знал.
— Понятно, — прошептал я, когда поцелуй прервался. Закрыл глаза. — Я отдохну.
— Будь спокоен, — тихо ответила девушка. — Я позабочусь о вас с Лилой.
Перед тем, как увидеть еще один сон, я слушал стук сердца.
Ради чего оно стучит?
Сны подобны незваным гостям. Закрывая глаза, сначала чувствую, как мягко кутает покой. А затем нарушается — и приходят сновидения. Резкие, грубые, запоминающиеся лишь обрывками. Кажется, все происходит в текущий момент, но после пробуждения не покидает чувство нереальности. Будто пытаешься вспомнить что-то давнее.
Тогда мне снились вороны. Они летели высоко над головой, и было их столько, что неба не видно. Казалось, будто черные перья — и есть небо. Шумное, бурлящее. Не знаю, куда летели птицы. От горизонта до горизонта были лишь они. Словно стая саранчи, несущаяся за поживой.
Я лежал на земле, глядя вверх. Чувствовал безучастность. Отстраненность. Доносился едва ощутимый запах разложения. И когда опустил взгляд, посмотрев в сторону, увидел горы трупов. Те окружали меня, словно заменяя землю. Словно и были земной твердью, по которой вынужден будет идти странник. Не видел ни травы, ни деревьев. Лишь ошметки плоти, разодранные одежды. Никакого оружия, ничего, что могло бы объяснить такие последствия. Я не знал, что случилось. Был вынужден лишь наблюдать. За стремящимися воронами и спокойными мертвецами. Кажется, некоторые смотрели в мою сторону. Будто изучая.
