— Ян, а ты знаешь, что твои волосы стали рыжими?.. И очень, очень длинными. Ты таким не был, когда только-только встретился со мной.
Мне хотелось что-то ответить, но горло и дальше хранило рваную дыру.
— Ян, Ян… я чуть тебя не потеряла… — шептали надо мной.
Хотелось спросить, где Айви, где Джо и Некрос. Но Алиса не смогла бы понять вопроса, даже если бы во мне были силы выпустить воздух из легких.
— Боже мой, Ян. Может быть, я отдала сердце другому, но мое тело… полностью принадлежит тебе. Обязано тебе. Лишь благодаря тебе я жива, Ян… Ян… — девушка говорила тихо, сокровенно, таинственно.
Я чувствовал себя мертвецом, было чувство, что Алиса собирается заключить самый страшный контракт в моей жизни.
— Ян… Не могу перестать произносить твое имя. Самое светлое в моей жизни. Самое простое. Самое приятное…
«Прошу, остановись», — хотелось сказать. Но молчал.
Луна над нами горела во всю. Леса не было, листва исчезла, осталась лишь луна. И мы с Алисой были прямо под ней.
Ночной свет всегда странно воздействует на вампиров. Пробуждает в них искренность, чувственность, тепло… под луной вампиры обретают ту жизнь, о которой редко кто может мечтать.
— Ян… — лезвие Алисы скользнуло по моему лицу, рассекая кожу. — Как жаль, что нет рук. Я могу лишь так касаться…
— Не… о… ль… к… о… — силился выговорить я, чувствуя, как клинок идет дальше по телу, разрезая раны на новые поломки.
— Ян… мой дорогой малыш… это ведь моя кровь течет в тебе. Ты будто сын, но на самом деле нечто большее.
Ее губы коснулись моих. Я был не в силах пошевелиться. Ответить взаимностью. Лишь лежал, чувствуя язык вампирессы. Он двинулся от губ к ране на горле.
— Ян… — шептала она, целуя болезненную дрань, оставшуюся вместо моей глотки. — Они выпили почти всю твою кровь, но то, что осталось, настолько вкусно…
Клинок уперся в мою ладонь. Алиса оседлала мое тело. Все, что оставалось — смотреть на нее единственным глазом.
Девушка плавно двинулась бедрами. Сжала тело ногами. И покачивалась на мне в такт музыки, которую слышала лишь сама… Танцевала, впиваясь лезвиями в мои руки. Дыхание участилось. Каким-то образом, сквозь боль я чувствовал напряжение мышц ее промежности. Силу бедер, приятное перекатывание тканей под кожей и одеждой… Может, это выдумка. А может, проявление страсти.
— Мне плевать, насколько тебе больно… — Алиса легла на меня, уткнулась губами в мой рот и продолжала говорить. — Я хочу тебя, и я возьму тебя прямо сейчас.
Луна творит безумные вещи с вампирами. Пробуждает в них тягу к близости. Я познал это какое-то время назад. И потому в лунные ночи… мы прячемся от лучей. Нет ничего страшнее этого дикого чувства.
— Они ушли чуть вперед… тут безопасно. Мы одни, Ян, наконец-то и по-настоящему, — разгоряченно говорила девушка. — И я не хочу сдерживаться. У меня нет сил на это. Прости, извини, пожалуйста, умоляю, но… я сделаю это. Потому что не хочу терпеть.
Она опустилась к моим штанам. Зубами вытянула ремень. Стянула ткань. Обхватила губами член. Я не знал, могу ли я хоть что-то. На лицо светила луна. Дразнила меня, раздражала глаз, но я не мог перестать смотреть в небо.
Лезвия Алисы полосовали бедра. Рвали плоть. Слышал треск — одежды, мяса. Мышц, разрезаемых в порыве страсти. И хоть крови во мне никакой не было… я не знал, как могло случиться то, что удавалось ощущать основание горла девушки. Почему она кашляла, давилась, а по щекам ее текли слезы.
— Ян, я хочу тебя. Ведь об этом ты мечтал так давно?
Она права. А может нет. Под светом луны все искажается. Потому, когда Алиса отстранилась, я прополз под ней чуть дальше, и из последних сил одной рукой стянул штаны. Так, как только мог. Порванные после боя вещи… они хуже держатся на теле. И ни мое, ни Алисы не могло скрываться более под тканью.
Свет луны обнажал то, как девушка насаживается на меня. Запрокидывает голову, стонет, упирая лезвия в мою грудь, проникая клинками под ребра, вызывая боль в моих внутренностях.
И несмотря на страдания тела… что-то внутри получало удовлетворение. Чувство, что выше удовольствия и радости от соития.
Голова кружилась, сознание уплывало. Все же я находил силы двигаться под ней, толкаться в такт. И в момент, когда Алиса содрогнулась, закричав, когда лезвия ее вспороли на моей груди больше, чем стоило бы, разорвали сильнее… я закрыл глаз. Меня вновь ждал покой.
Луна, возможно, еще долго освещала наши полуголые тела, лежащие рядом, так и не разошедшиеся после акта похоти и жадности.
Перед тем, как потерять сознание, я все же нащупал нить жизни внутри Алисы. Мне гораздо спокойнее, когда я наблюдаю за судьбой малыша…
Мне снилась холодная, зимняя ночь. Ее я видел лишь два раза. Последний был с Джорданом, когда мы, среди бурана, убегали от настигающих нас тварей. Спасались от гнилья, что вытекло из Темнолесья.
А первый… Я был совсем еще ребенком. Едва начинал играть на лютне. Отец взял меня с собой в поездку в глубь Холиврита.
