Pale Fire
Вампир
Эрик Юскади с бесшумной нечеловеческой грацией двигался по лондонским улицам. Он был голоден: в середине июня ночи до смешного коротки, а Эрик был очень привередлив в выборе жертв. Сейчас он ругал себя за это: семидневное голодание туманило разум. Три дня назад он выпил собаку - крупного крапчатого дога, пришедшего на мысленный призыв, - но это было не то. Конечно, глупо питаться собачьей кровью, когда вокруг столько людей, но Эрик не собирался пить что попало. Он совершенно не переносил кровь, насыщенную алкоголем или кокаином, с признаками сифилиса, гонореи, тропических болезней. Во времена Черной Смерти, когда во всей стране не нашлось бы и сотни человек, не носящих в крови чуму, он голодал до тех пор, пока жажда не пересиливала отвращение. А вот сильная лихорадка, жар и безумие, по мнению Эрика, придавали крови особенную притягательность. У несчастья тоже был приятный вкус, простой, чем-то напоминающий запах диких цветов. И этот вкус присутствовал в крови богатых так же часто, как и в крови бедных. Но богатые - это как сладкое, они требуют времени, сил, особых уловок, а бедного достаточно остановить на улице или зайти в лачужку, где пневмония или чахотка раскалили кровь. Только пить надо не из сонной артерии, а из бедренной или из запястий. Лучше из бедренной. А еще можно найти безумца, с его ароматом горького миндаля и желчи, подождать, пока буйный припадок вызовет розовую пену на потрескавшихся губах, увлечь туда, где ночь собрала самые черные тени и, коротким движением переломив шею, осушить, прокусив яремную вену.
Но сейчас было лето. Теплая сухая погода стояла уже две недели. Лондонцев оставил вечный насморк, к тому же обилие солнца и новолуние успокаивают даже обитателей сумасшедших домов. Богачи разъехались на курорты или в сельские поместья. Эрик, по понятным причинам, не принял ни одного приглашения. Конечно, он мог бы изыскать способы уехать из Лондона, но питаться в замкнутой общине, какую представляет английское поместье или излюбленный англичанами спокойный малолюдный курорт, где все всех знают - даже не авантюризм, а просто безумие. К тому же, когда тебя ежевечерне видят, пить кровь приходится чаще, чтобы бледная, как алебастр, кожа обрела хоть иллюзию жизни. Хотя нечеловеческие, похожие на голубой нефрит, глаза не изменить ничем.
Эрик поклялся, что выпьет первого же встречного. Как назло, в такое время - два часа пополуночи - одинокие прохожие, не источающие запаха алкоголя, не попадались, по центру города шатались только поглощенные собой загулявшие компании. Эрик бродил уже несколько часов, но - по-прежнему ничего. А через час рассветет. И надо еще успеть вернуться в убежище.
Мимо пронеслась компания хохочущей молодежи. Кто-то крикнул:
- В парк, за папоротником!
Эрик ругнулся. Он забыл, что сегодня ночь накануне Иванова дня, когда любой здравомыслящий вампир избегает охотиться. Но он был слишком голоден, чтобы вернуться домой. Если уснуть с этим сосущим огнем в костях, сны будут ужасны...
Свою жертву Эрик встретил, когда небо уже утратило прозрачную темную глубину. Вампир торопился, потеряв всякую осторожность, иначе он никогда не подошел бы к этому мужчине, стоящему на мирном кладбище перед могилой с памятником из черного мрамора. Мужчина был высок, с благородной осанкой, породистым горбатым носом, и пах эвкалиптом, анисом и мятой - чистый, беспримесный запах трав. Юскади подошел к нему, очарованному и неподвижному, нежно расстегнул запонку на горле, наклонил голову и припал к шее, прокусывая вену. Он жадно глотнул три или четыре раза, а потом рот обожгло, словно он пил не кровь, а чистый огонь. Эрик вскрикнул и отпрянул. Сильная рука придержала его за плечо, другая нежно провела по лицу, волосам. Ранки на горле мужчины затянулись мгновенно, в темных глазах полыхала улыбка.
- Бедный мальчик, - шепнул он.
Незнакомец, крепко держа Эрика за плечи, наклонился, поцеловал вампира в шею, а потом укусил. Его клыки были так остры, что Эрик не почувствовал боли. Вампир даже не вздрогнул - не успел. Перед его глазами завис огромный нетопырь, что-то рассмеялось - и нетопырь умчался, а вампир упал, сначала на колени, потом на бок. Он лежал, скорчившись, сотрясаемый конвульсиями, с пламенем в желудке, полыхающим ртом и горящими легкими. Высокая трава была в росе, небо светлело, бледный восток стал обретать краски. Очередной спазм заставил вампира вытянуться на траве, раскинув руки, на тонком лице читалась мука - кощунственный вариант распятия. Эрик Юскади не мог управлять своим телом и с ужасом ждал восхода. Он был старый вампир, но не настолько, чтобы не бояться солнца.
Восток окрасился алым и розовым. Оглушительно пели птицы. Каждую мышцу тела Эрика била дрожь, и каждую - на свой лад. Он стиснул зубы так, что начала крошиться эмаль, и поклялся себе, что не закричит, когда его тело вспыхнет.
