Сердце Айви учащенно забилось, и Николас гадал, что тому виной: страх или нечто иное? Нечто, о чем даже страшно подумать, поскольку, если ведьма увлеклась им так же, как и он ею, проблема Николаса куда больше, чем он опасался.
– Не знаю. Возможно. Но Атлантида? – наконец произнесла Айви чуть дрожащим голосом.
– Ты ведьма, а я вампир, – сказал он и прижал ее к себе чуть крепче, ровно настолько, чтобы ощутить тепло нежного, аппетитного тела. – Неужели мысль об Атлантиде настолько невероятна?
– Да. Нет. Как скажешь. Пожалуйста, поставь меня на землю, – попросила ведьма, и вампир почувствовал ее дрожь. Николасу понадобилась вся его воля, чтобы удержаться и не погрузить зубы в нежную плоть… или войти в нее какой-нибудь другой частью своего тела.
– Мам! Ну что там нарисовано? – Голос Йена подействовал подобно ушату холодной воды. Едва ли следовало допускать нечестивые мысли в отношении матери парня, когда сам он стоит прямо под ними.
Николас опустил Айви на землю, разжал объятия и ощутил смутное удовольствие, увидев красные пятна на ее щеках.
– Не знаю. Может, это и Атлантида. А может, нет. Не уверена, что ты под этим понимаешь, – сказала она вампиру. – Кто, например, эта темная женщина, плывущая в воздухе над парнем с трезубцем в руке?
При мысли о том, кем может быть эта темная фигура, Николас с трудом подавил дрожь. Если Анубиза заявила свои права на этот камень, то вряд ли проявит милосердие к его похитителям. А когда богиня хаоса и ночи не в духе, люди и вампиры гибнут в страшных муках. Но вряд ли стоит делиться с Айви своими соображениями.
– Самое малое, на что способен камень, или, если угодно, Король, – дать мне состояние, достаточное, чтобы занять пост Прайматора. А самое большое – сделать меня неуязвимым для любого нападения. И ты необходима мне, чтобы исследовать весь спектр его возможностей.
Сузив глаза и сжав руки в кулаки, Айви воззрилась на вампира.
– Я уже пыталась, и при этом едва не погибла. И моя жизнь – слишком высокая цена для новой попытки. Я пойду на это лишь в том случае, если ты позволишь моему сыну покинуть это место и доставишь его туда, куда я скажу.
– Я могу повлиять на ситуацию. – Николас с удивлением слушал себя: он говорил правду, впервые после стольких лет вероломства и обмана. – Я способен остановить произвол всех этих вампиров, одержимых жаждой власти, которые во множестве расплодились по миру. Мне нужен лишь шанс. Лучше бы нам всем оставаться в вечной тени, опасаясь возмездия.
– Сделанного не воротишь. Нельзя заставить людей забыть о существовании вампиров, – заметил Йен.
– А похищение моего сына? Это разве не произвол? Или ты считаешь, что цель оправдывает средства, и неважно, насколько эти средства ужасны? В таком случае я не вижу большой разницы между тобой и теми, кого ты хочешь остановить, – бросила Айви, ему в лицо.
Плохо понимая, о чем говорит ведьма, Николас тонул в ее золотисто-карих глазах и сумел остановить себя лишь последний момент, когда уже склонился к ней для поцелуя.
– Мои подданные доставят Йена, куда захочешь, как только стемнеет, – произнес вампир, отступая назад. – Если он даст слово не направлять по нашим следам гвардию.
– Скорее уж армию, – пробормотал Йен. – Ты обидел мою маму, и теперь я имею полное право наслать по твою задницу всех бойцов «Зова долга».
Губы Айви дрогнули в попытке спрятать улыбку.
– Йен, не произноси слово «задница» и перестань угрожать ужасным вампирам, – сказала колдунья, а потом моргнула. – Нет, я, наверное, просто попала в кроличью нору, правда?
Впервые за две сотни лет Николасу показалось, что у него начинает раскалываться голова.
– Как понимать «Зов долга» в данном контексте и какая еще кроличья нора?
Мать и сын одновременно посмотрели на него, потом друг на друга, и принялись хохотать как ненормальные.
– О, люди! – Николас воздел руки к небу.
– Мам, я никуда не поеду, – заявил Йен. – Не обещаю, что буду хранить молчание. Я останусь с тобой до конца, а потом мы уйдем вместе.
– Мне нужно, чтобы ты сделала еще только одну вещь, после чего можешь идти, – сказал Николас. – Но в одиночку нельзя и пытаться. Поэтому я послал за одной из ведьм твоего ковена тебе в помощь. Не хочу подвергать тебя опасности.
Айви покачала головой.
– Нет. Абсолютно исключено. Ты не подвергнешь опасности жизнь еще одного из моих людей. Я знаю, что твой…бывший партнер солгал насчет Ареты. Она никогда бы не сорвалась и не уехала на Арубу, не поставив меня в известность. Она ведь погибла, не так ли?
Одну долгую минуту Николас смотрел на нее, желая утаить ужасную правду, но не нашел на это сил.
– Да, но не от моей и даже не от его руки. Всплеск энергии аметиста, который лишил тебя сознания, убил Арету.
Айви отступила на шаг.
– Тогда это моя вина. Ее убила я.
Йен обхватил мать руками.
– Нет, мам. Ты же слышала, что он сказал. Как ты могла знать, на что способен этот самый «Король»? Хорошо еще, что он и тебя не прикончил.
