Вдруг навстречу выскочил из леса северный олень, и он резко затормозил.– Вот придурок, сам в клыки лезет, – выругался и только хотел нажать на газ, как вздрогнул от внезапного порыва ветра, это Варан вылетел и, напав на оленя, вгрызся в шею.Клавдий заглушил мотор и вышел из джипа.– Кушайте, не обляпайтесь.Варан остановился и, посмотрев на него взглядом бешеной собаки, продолжил своеобразное чаепитие.– Да я серьёзно, жаль новую рубашку если обосрёшь кровью.– Да заткнёшься ты наконец–то? – вспылил, не выдержав ехидства друга.– Всё, затыкаюсь, только затычки нет под руками.– Ну, ты допросился, – и он бросился в шутливую драку с ним.Остальные релеоготы, остановившиеся рядом тоже вышли и, наблюдая, как дерутся вожак со своим подручным, начали подтрунивать над ними:– Вы что одного оленя не поделили?– Ещё кровушка хлыщет, Клавдий, вонзай зубы.Любовный кровавый треугольник.Осторожно! В книге сцены жестокости, убийств, насилия и откровенной эротики.Содержит лёгкую нецензурную брань.
Любовный кровавый треугольник, а может, четырёхугольник?
– Спасите! Не надо!
– Вампиры!
В воздухе стоял запах смерти, крови, потной вони, и давно немытых ног с глухим звуком топающих по сырой земле, оставляющих широкие следы, глубиной в сантиметр, показывая насколько тяжелы их носители.
К убегающему пожилому мужчине, подлетел монстр, мгновенно прокусывая артерию на шее, кровь брызнула веерно, попадая в искажённое звериным оскалом лицо. Всосался с громким чавканьем и хлюпаньем, испытывая вампирский оргазм, кончая от удовольствия, притоптывая широченной лапой. Им оказался релеогот – из клана северных свирепых вампиров – внешне похожий на древних викингов, в потёртой засаленной шкуре некогда бывшего белого медведя, тяжёлых унтах из нерпы, вонючих мокрой шерстью. Напившись вдоволь, небрежно отбросил мёртвое тело несчастного и заорал во всё горло, ударив себя кулаком в широченную грудину, подобно довольному орангутангу. Голос вампира прогремел, как удары барабана, в который бил в стельку пьяный барабанщик:
– Ищите сильных мужчин примерно до сорока лет! Хозяину нужно расширить армию, баб не брать, у нас итак шлюх достаточно, лишние рты ни к чему.
– Согласен, девки уже если и нужны, то самые лучшие! – с долей издевки, ответил один из орудующих на улице северного города релеогот, такой же лохматый как снежный человек Йети, и вонзил жёлтые клыки, давно не знающие зубной щётки, в шею перепуганного насмерть мужчины. Чуть отпив горячей крови, откинул, как бревно в сторону.
– Этот готов, забирайте, скоро начнёт обращаться! – с довольной пафосной миной проскрежетал сквозь зубы вампир.
– Я не хочу! – закричал худощавый паренёк, на которого напали сразу двое монстров.
– Твоего мнения никто не спрашивает, обретёшь бессмертие и ещё руки облизывать хозяину будешь от счастья, – прогремел вампир, ударив наотмашь по лицу, не рассчитав дурной силы, сломал тому нос.
– Ну что ты делаешь, Клавдий?
– А что? Подумаешь, нос треснул, скоро обратится и регенерируется.
И тут же зажал парня со спины, заливающегося собственной кровью брызнувшей из носа, сдерживая от брыканий, а второй релеогот – схватил за дрожащее запястье и с охоткой вонзил клыки в вену. Пригубив свежей крови, бахнули по загривку, и очередная жертва потеряла сознание, безжизненно сползая на землю, ложась в снег, будто резиновая кукла. Перекинули, как мешок с дерьмом через плечо, и грубо потащили к телеге, куда все релеоготы складывали мужчин разного возраста примерно от двадцати до сорока, которым предстояло пополнить их ряды. Больше подыскивали молодых. Телега стала похожа на морг на колёсах. Насобирав гору мужиков, вампиры схватились с четырёх сторон, но грязные руки соскальзывали, оставляя на дереве липкие кровавые следы.
– Вытрите руки, идиоты!
– Обо что? Эти мужики воняют мочой!
– Ну, так они же обсыкались от страха! Скажи спасибо, что не обсирались, давай уже суй руки в солому.
Релеоготы всунули лапищи в солому, скудно торчащую под грудой тел, и наспех вытерев, снова схватились за телегу. На этот раз успешно, и поднялись в воздух, напоминая издали стаю мрачных лебедей, только крылья другие – летучих мышей – мутантов, махая со скоростью мухи Цеце, чтобы ненароком не упасть в пропасть перед высоченным замком хозяина с ценными новообращёнными. А то Варан – вожак стаи релеоготов, оторвёт всем башку и закинет далеко в чащу лесную с особым удовольствием, поиграв предварительно как футбольным мячом.
Огромные джипы несутся один за другим по заледенелой дороге, выписывая круги и знаки бесконечности, разбрасывая во все стороны комья снега. Шины громко взвизгивают, будто жалуются на сумасшедших водителей. Вдруг первый делает крутой поворот, оставляя на льду чёрный репчатый след от массивных шин, хорошо заметный на зимней дороге, а через несколько минут второй также вертится по той же траектории, рисуя правильный круг. Лидер гонки мчится вперёд, второй за ним, но первый резко тормозит, виляя влево, разворачивается и летит лоб в лоб ко второму. Тот в последний момент перед лобовым ударом, уходит вправо. Машины внезапно останавливаются, смотря мордами в противоположные стороны и снова рвутся друг за другом. Через миг уже кружатся вокруг своей оси, как будто исполняют какой–то странный танец, показывая друг другу весь профессионализм гонки на льду. Несмотря на колющий холод, окна открыты, музыка орёт так, что, кажется внутри роботы, у людей бы лопнули перепонки. За рулём одной – симпатичный парень со стильной удлинённой стрижкой в зимней кожаной куртке с шикарным, густым, волчьим мехом. В другой машине лихо гоняющейся за ним, находится такой же стиляга, похоже, ровесник.
– Варан, может, хватит носиться? Поехали домой! – он подлетает и, в конце концов, становясь рядом с первым джипом, орёт, пытаясь перекричать музыку.
