Джесс подняла на него широко раскрытые от удивления глаза, иронично улыбнулась и пожала плечами. – Я не вижу причин, почему бы и нет. – Она сделала короткую паузу, словно собираясь с мыслями, а затем сказала: – Многие люди представляют миру маски. Они лгут или скрывают свое прошлое и даже то, что им нравится и не нравится в настоящем. Я знаю, что это попытка вписаться и понравиться, но это просто кажется мне глупым. Потому что, когда ты это делаешь, то совсем не делаешь людей такими, как ты. Они даже не знают тебя настоящего. Разве не лучше быть честным и найти друзей, которые действительно любят тебя, чем притворяться кем-то, кем ты не являешься, и делать то, что тебе не нравится, просто чтобы вокруг тебя были люди?
Она на мгновение замолчала, и Раффаэле уже собирался согласиться с ней, когда она вдруг пожала плечами и сказала: – В любом случае, хотя я и не скрываю свое прошлое, я обычно не так откровенна, как прошлой ночью. По крайней мере, не при первой встрече с людьми. Я думаю, что стресс и долгое плавание заставили меня немного ударить от истощения, – поморщившись, Джесс добавила: – Я бы хотела обвинить в этом слишком много выпитого алкоголя, но поскольку я все время говорила перед «Long Island Iced Tea» и не выпила достаточно вина, чтобы это повлияло на меня, я действительно не знаю, что на меня нашло.
– Усталость и стресс могут странно влиять на людей, – мягко сказал Раффаэле, – кроме того, это было своего рода благословение. Я думаю, что ты смогла помочь моему кузену Санто с тем, что открыла и сказала ему.
– Хм. – Джесс кивнула. – Кажется, да ...
– Беспокоит? – предложил Раффаэле, когда она заколебалась.
– Да, – согласилась она со вздохом, очевидно, испытывая облегчение от того, что ей самой не пришлось произносить это слово.
Раффаэле поколебался, но потом признался: – В прошлом он перенес серьезную травму, и более недавнюю травму, которая все перевернула. Он борется с этим.
– Мне очень жаль это слышать, – тихо сказала Джесс.
Раффаэле кивнул в знак согласия, а затем сказал: – На самом деле, он причина, по которой мы здесь. Семья начала беспокоиться, и мы с Зани были завербованы, чтобы попытаться помочь ему пройти через это. Или, по крайней мере, расслабиться и забыть об этом на некоторое время. Это начало поглощать его.
Джесс слабо улыбнулась. – И как это работает?
– На самом деле, он ни разу не упомянул о своем опыте с тех пор, как мы нашли тебя, – серьезно сказал ей Раффаэле и понял, что это правда. Дресслер был первым, что пришло в голову Санто, когда они заметили укусы гостей курорта. Но он ни разу не упомянул имя этого человека с тех пор, как Джесс рассказала им о пиратах. Это может быть хорошим знаком. Возможно, им просто нужно было отвлечь его.
– Ну, я надеюсь, что он сможет оставить это позади, – искренне сказала она.
– Но ты не думаешь, что он это сделает? – догадался Раффаэле.
– Даже не знаю. Я не психолог, – напомнила она ему торжественно, но затем добавила: – Но из того, что я видела до сих пор в жизни и во время работы в клинике, это работает по-разному для всех. Некоторые люди решают свои проблемы самостоятельно, без консультаций, другие нуждаются в консультациях и получают их, а есть те, кто нуждается в этом и не идет на это, а просто подавляет себя, не понимая, что, хотя они и притворяются, что этого никогда не было, это влияет на каждую часть их жизни и каждое решение, которое они принимают. – Она пожала плечами. – Но, как я уже сказал, я не психолог и не знаю Санто достаточно хорошо, чтобы сказать тебе, к какой категории он относится.
– Верно. – Раффаэле выдохнул это слово со вздохом. Он тоже не знал, как поведет себя Санто. Кузен никогда не обращался за консультацией по поводу пыток, через которые он прошел несколько столетий назад, но тогда еще не было психологов. Однако в последнее время он не был особенно восприимчив к Грегу, судя по тому, что он видел. С другой стороны, его очень интересовало, что Джесс могла сказать о травме и как она с ней справилась. Может быть, он будет более открыт для разговора с Грегом, когда они вернутся.
– Значит, твоя семья близка?
Раффаэле взглянул на нее и криво улыбнулся. – Мы итальянцы, – сказал он, пожав плечами. – Всегда в делах друг друга, так что да, очень близки.
– А семья большая? – предположила она.
Раффаэле кивнул. – Очень большая. Много теток и дядей, и еще больше двоюродных братьев и сестер ... и мы все такие закадычные друзья, прямо не разлей вода. – Поморщившись, он добавил: – Ну, во всяком случае, многие из нас. Некоторые живут достаточно далеко, чтобы мы не видели их часто, но когда мы это делаем, это как будто мы видели их только вчера.
– Твои родители еще живы?
