Я сижу на заднем сиденье в дорогом полноразмерном седане Константина, зажатая между ним и Луккой. Сзади достаточно места, чтобы сидеть свободно, но несмотря на это, плечо Лукки вплотную прижато к моему. С тех пор, как мы вышли из дома, Константин говорит по телефону с кем-то по имени Василий. Я пытаюсь вслушаться в их разговор, но все, что удается узнать, это информацию о каких-то образцах и результатах. Без понятия, о чем именно они болтают. С другой стороны сидит Лукка в самых больших наушниках, которые я когда-либо видела, и качает головой в такт музыке. Она играет так громко, что слышно каждое слово. Он показывает мне свой айфон, и я вижу обложку альбома музыканта с почти таким же количеством татуировок, как у него. Лукка одаривает меня своей чистой, как шампанское, улыбкой, каким-то образом снимает один наушник и протягивает его мне. Мое правое ухо заполняется музыкой. Признаюсь, она весьма хороша. Видимо, русский рэп мне нравится гораздо больше, чем казалось. В песне говорится о том, как девушка купается в клюквенном соке, и я тут же вспоминаю о своем сне, отчего щеки начинают гореть.
Хлопья снега тихонько сползают по окну. Лукка сжимает мою руку, обращая мое внимание на собор Василия Блаженного, мимо которого мы проезжаем. Я очарованно смотрю на Красную площадь и на самый знаменитый собор России, рассматриваю каждую деталь сказочной мешанины цветов и луковичных верхушек. Весь Кремль выглядит так, словно сделан из пряников. Это настоящие великолепие. На секунду я позволяю Москве окутать меня своей красотой.
Спустя полчаса мы подъезжаем к стриптиз-клубу. Теперь я переодеваюсь во что-то похожее на ПВХ униформу медсестры, любезно предоставленную Луккой. Еще он подготовил маленький подарок. Излишне говорить, что мне больше по вкусу то, что выбирает Константин. Если бы сегодня меня одевал
На выходе из раздевалки меня останавливает Константин.
– У нас сегодня особенные гости. Мой заклятый враг, Рад, и его доверенные. Их столик будешь обслуживать ты, – сообщает он. – Следи за тем, что они говорят, милая. Мы думаем, что они могут быть причастны к исчезновению нашего груза. Варлам, тот, от которого мы избавились в ресторане «Сахалин», был когда-то его партнером. Мне осталось лишь соединить улики, поэтому я пригласил их сюда. Рад выиграет больше всех, если я потеряю свои поставки
Киваю ему в ответ. Будто мне есть дело до его пропавших грузов. Рабочие Константина продолжают исчезать, а все, о чем он беспокоится, это о каких-то ящиках, а не о найденных трупах. Все это время мое внимание было обращено только на «Черного кролика» и их строительную компанию КЛВ, но я не думала о связях судоходной компании Константина и о всех тех жуликах, которые к этому причастны.
Сливаюсь с гостями переполненного клуба и спустя час слышу голоса гостей Константина. Как и любая другая стая влиятельных богачей, они шумят достаточно громко, чтобы их могли заметить все.
Неторопливо направляясь ко входу, я одариваю двух мужчин своей самой широкой улыбкой. Это все? Только двое?
– Добрый вечер, джентльмены. Добро пожаловать в «Черный кролик», – говорю я по-русски. – Следуйте за мной. Мы забронировали для вас особенное место. Шампанское на разлив, за счет заведения.
У обоих одинаковые скулы и ясно-голубые глаза. Отец и сын. Полагаю, что старший из них – Рад, хотя на вид ему столько же, сколько Константину. Вампиры не меняются с годами, поэтому редко можно встретить по-настоящему старых. Его сын, небрежно одетый в толстовку с капюшоном и джинсы, смотрит вокруг широко раскрытыми глазами, будто впервые в стриптиз-клубе. Похоже, он моего возраста, может быть, немного моложе. Согласно информации из «Хроники», большинство Вампиров, у которых уже есть дети, после обращения ждут, пока их сыновьям и дочерям не исполнится по крайней мере двадцать пять лет, прежде чем обращать и их. Многие отказываются видеть смерть своих ближайших родственников, но в равной степени отказываются превращать непредсказуемых подростков в монстров.
Костюм Рада сшит на заказ, а в грудном кармане лежит белый платок. Он не обращает никакого внимания на танцовщиц. Его взгляд прикован ко мне.
– Где Константин?
Этого я не предвидела.
– Скоро будет, – вру ему. – Он велел мне позаботиться о вас.
Мужчина кивает, сдержанно улыбнувшись. Затем поворачивается к сыну и предупреждает его, чтобы тот не говорил громко об их делах, поскольку у «Черного кролика» длинные уши. Только вот Рад произносит все это на чеченском, думая, что я их не понимаю. Какие они все интеллигентные. Однако они ошибаются.
– К нам присоединятся еще двое, – обращается ко мне Рад на русском, когда подхожу к ним с шампанским.
