То был пятый том книги “Становление вампиром, достойным править”. Веце потом еще откопал одиннадцатый — там уже проводилась закалка духа будущего графа, проще говоря — краткий экскурс по психологии, видимо чтоб залатать психологические травмы, которые вампир получил, пройдя предыдущие десять книг.
Ритуал увеличения источника маны имел много ограничений и далеко не каждый вампир мог бы его пройти, не умерев после. Критерии для отбора допущенных и противопоказания заняли первые тридцать страниц. Степан читал и поражался, как еще не умер, ведь по сути нарушил главные правила — долго находился в воздержании от крови, и был тяжело ранен.
В идеале ритуал проходил чисто и, как положено у вампиров, почти насильно. Будущего преемника привязывали к ритуальному камню Вальдернеских — огромному артефакту, способному поглощать ману. В книге все было и описано и нарисовано точно и понятно, даже муки на лице жертвы традиций изобразили.
Всё сходилось с тем, что чувствовал Степан во время рейда, когда мана кончилась, а маия начала плохо слушаться — жуткая слабость и ломота во всем теле, бессилие и сонливость, а еще жжение то ли в легких, то ли где-то под ними.
Согласно исследованиям вампиров, в процессе насильного превышения лимита источник манны сжимался, пытаясь выжать последние крохи магии из себя. И чем дольше магия выводилась, тем сильнее уменьшался источник, в конце его оболочка начинала повреждаться и трескаться, так как из-за давления его стенки не выдерживали.
Когда повреждения источника маны достигали примерно 50 %, процесс останавливался — организм прекращал отдавать ману, источник медленно разжимался. И сразу после этого в вампира обратно вливали его манну — она поступала во внутренний источник, переполняла его и начинала его еще сильнее травмировать, растягивая и без того имеющиеся трещины и увеличивая разрывы.
Таким способом испокон веков Вальдернеские могли превратить вампира с маленьким резервом, в обладателя среднего, а то и большого объема маны. Источник размером с горошину после ритуала и реабилитации легко увеличивался до размера яблока.
Попаданец прикрыл книгу. У Кифена был хороший магический потенциал, один из лучших в клане, но каким же монстром Степан теперь станет? Хо, да он утрет нос дракону так, что тот раз и навсегда закроет свою пасть.
Из истории клана он знал, что прежние главы рода обладали непревзойденной силой, настолько великой, что голыми руками, без боевой формы, могли тягаться с драконом на равных. Сейчас же, последнее тысячелетие, пошли какие-то задохлики, а не вампиры. А причина тому — отмена большей части ритуалов.
И в голове забегали не совсем хорошие мысли — может ему пройти их все? Насколько же сильны он тогда станет, да и что он теряет?
В мире, где его жизнь ничего не стоит, это его единственный шанс выжить.
Он много об этом думал. Почти целый день. Как и сказал Веце, вернуться назад Степан не в силах, как и вернуть Софию. Но должно же быть что-то, что он сделать может?
И граф понял, чему посвятит себя: он, обладающий горсткой денег и пока бессильной властью, создаст место, куда смогут прийти другие попаданцы, построит для них школы для того, чтобы они смогли адаптироваться в новом мире, создаст научный центр и поможет им найти свое место в новом мире.
Если бы София попала в этот мир, то наверняка бы не выжила — разве смогла бы его милая сестра примкнуть к банде головорезов-мошенников? Ну, пусть она и была той еще хитрой заразой, но не настолько, чтобы прижиться в этой суровой к попаданцам стране.
Вдруг и другие есть, такое же, как его сестра? Те, которым нужна помощь? Которые могли бы найти свою семью? Или просто нуждаются в поддержке, будь то совет или деньги?
Вампир взъерошил заметно отросшие волосы. Степан еще не до конца привык к своей новой внешности: к болезненной бледности, алым глазам и угольно-черным волосам. А еще клыки во рту мешались и он постоянно царапал о них язык.
— Ужин! — объявил Веце, заваливаясь в комнатку с бочонком крови в руках. Вампир поморщился. Его слуги как сговорились, не давали ему нормальной еды. Только кровь. Да, да, Степан прекрасно знает, что так быстрее поправиться, но во первых он совсем недавно преодолел свою… нелюбовь к крови, а во вторых, как вам, к примеру, целые сутки пить один томатный сок? Не меньше двух литров за раз? Противненько, правда? Особенно, если такое не любишь.
Степан нехотя открыл крышку, может если залпом, то не так противно будет? Хотя нет, сто процентов, стоит ему начать, как Веце что-нибудь ляпнет и вампир подавиться, расплескав всё. Пусть пить кровь граф кое-как себя заставлял, но всё еще не переносил ее вида.
Интересно, избавиться ли он от этого когда-нибудь? Наверно нет.
Это не то, с чем можно справиться какими-то зельями или ритуалами, возможно он и проживет так всю жизнь — вампиром, боящимся крови.
Граф достал из пространственного хранилища бокал и перелил туда кровь. Красная, как и всегда.
