Так-с, а дотянет ли хозяин до ее окончания? На пробу ткнул ботинком пока ещё живого и очень даже сознательного вампира и получил пинок в ответ. Мимолетно мелькнула мысль добить неблагодарного, но Веце ее отринул — кто ж тогда его содержать будет? Ему господин живым нужен. Хотя бы ради жилья и прописки.
Ах, придется спасать этого бестолкового кровососа! Что ради графушки любимого не сделаешь.
Веце посадил молчаливого Яниаля на землю, чуть поправил позу хозяина, чтоб смотрелось драматичнее, и рухнул на колени, завопив во всю глотку:
— Господи-и-и-ин! — вампиреныш вытаращил на полукровку глаза и закрыл уши, — Не умирайте! Кто же тогда о клане позаботится, коли вас не станет! Не бросайте меня! Не закрывайте глаза, умоляю! А-а-а-а! — пропищал почти фальцетом, плеснул немного крови на лицо графу. Вышло ужасно, блин, а Веце ведь хотел, чтоб выглядело, будто несчастного Кифена кровью рвет.
Торопливо попытался стереть, убирая бутылку назад в пространственное хранилище и всхлипывая то ли от злости, то ли от досады. Яниаль, глядя на слугу Степана, лишь осуждающе думал, что ржать сейчас со стороны Веце крайне неуместно.
На дикие крики из молельни начали высыпать вампиры, тоже пугаясь — собственно, и так ясно было, что случилось что-то ужасное: пахнет кровью, граф Вальдернеский валяется на земле, а его слуга истерично просит не умирать.
— Да как не стыдно прерывать молитву! — возмутился главный старейшина Лишьенских, рассекая толпу, — Совсем стыд потерял, сопляк? Или снова на исправительные работы напрашиваешься? — и треснул посохом полукровку по голове, — Ну, чего умолк? Рассказывай, что с твоим хозяином приключилось. — властно приказал старейшина.
Веце обиженно надул губы и потер ушиб на голове. Как же раздражает, что приходится стелиться перед какими-то мерзкими клыкастыми старикашками, чтоб обеспечить свое сытое завтра!
— Мой безрассудный… ой! — начал было Веце, но тут же снова получил по голове.
— Сколько раз я должен тебя поколотить, прежде чем ты научишься говорить о своем господине с уважением? — прошипел старейшина, — Совсем слаб умом стал? — и снова треснул полукровку, — Говори давай, сколько ещё твоему господину на голой земле валяться⁈ Из тебя и клещами и слова не вытянешь! Засранец неблагодарный, я ещё хорошо помню твои богохульные речи в прошлую нашу встречу!
— Да что ж вы мне сказать ничего не даете! — вскрикнул Веце, уклоняясь от удара, — Все никак не заткнетесь, тарахтите без остановки! Насилие творите, на безоружного руку подняли! Грешно! Грешно так поступать! — рассерженно вскочил, обличающе тыча пальцем в старейшину, — Какой пример вы подаете всему клану⁈ Тоже мне отец-настоятель!
— Да как ты смеешь!
Яниаль погладил холодный мокрый лоб дяди-вампира и оглянулся. Веце и старейшина Лишьенских и не думали успокаиваться, продолжали мериться в красноречии и авторитете. А хозяин Веце уже совсем плох.
Вампиреныш нетвердо встал и дошел до ближайшего взрослого, потянул за рукав, обращая на себя внимание, и жалобно-жалобно протянул:
— Помогите, там дядя умирает. Его в Риюте отравили, пока он меня спасал. Пожалуйста. — и сморгнул слезы. Глупый-глупый Веце, чем ты занят, когда надо спасать твоего хозяина?
— Батюшки! — охнула игуменья, подхватывая ребенка на руки, — Что твориться-то! В какое страшное время мы живем! — прижала к груди вампиреныша и сердито рявкнула, — А ну успокоились, два дурака!
— Сестра-настоятельница! — возмутился старейшина, — Не бабье это дело, лезть в мужской разговор! И вообще, вам только во время молитв и празднеств дозволено быть на общей территории, коли молитва на сегодня окончена, забирайте сестер и уходите в свою часть монастыря!
Вампирша гордо подняла подбородок и, игнорируя старейшину, прошла мимо.
— Сестры, тащите этого болезного в лазарет, да поскорее, пока ещё дышит! — приказала она, и вампирши тут же постекались со всех сторон, магией подняли попаданца и понесли в лазарет. Яниаль, сидя на ручках, думал о том, что власть и, правда, страшная вещь. И что им в клане очень нужна такая же грозная тетя-старейшина, которая будет воспитывать строгого дедушку Доллира!
Веце показал старейшине язык, сочтя себя победителем в этой перепалке, раз уж утерла нос игуменья именно вампиру, и поскакал вслед за телом господина.
Яниаль, пока его несли, ответственно докладывал все, что знал: куда дядю-вампира ранили, сколько раз, и что у него болит. Веце, нагнав их, добавил про яд и что надо бы как-то побыстрее графа спасать, а они еле плетутся. Но полукровку и все его возмущения женщина заткнула одним взглядом.
— А потом они хрясь! И в дядю вилы воткнули! А он даже не испугался, представляете? — оживленно тарахтел Яниаль, пока сестры-послушницы лечили его, — Я вырасту таким же храбрым, вот увидите!
— Конечно, дитя. — улыбнулась настоятельница, — А что с глазиком? — приподняла мальчика, разглядывая поближе. Сфера из светлой магии в глазнице уж явно не людских рук дело. Граф расстарался?
