Огромная шатровая палатка, раскинутая на краю города, узкие койки, стоящие чуть ли не вплотную, свербящий запах крови и гниющей плоти, стоны и крики, раненые, лежащие даже рядом с лазаретом на голой земле, и сбившиеся с ног целители.
Лазарет — это не та спокойная больница с ленивыми очередями, к которой попаданец привык. Хлипкая палатка, которую разбили в свободном месте, насквозь провонявшая кровью и спиртом. Временная военная больница, где не бывает легких царапин и жалоб на сухой кашель. Колыбель слепой надежды на завтра, отчаянное желание жить, несмотря на жуткую боль.
Вампир перетупил через чужие ноги, преградившие проход, и направился вглубь, к маленькому столу, стоявшему в противоположном углу брезентового шатра. Тусклый свет магической лампы и занавеска из простыни — вот и все, что отделяло главного лекаря от остальных.
Степан то и дело отступал в сторону, уступая дорогу снующим туда-сюда лекарям, и заторможено озирался по сторонам. Он не раз был на рейдах, да и в госпитале периодически оказывался, только вот герцогские лечебницы казались престижными пансионатами по сравнению в этим продуваемым шатром. И ни у кого не было ни времени, ни мысли поставить купол от ветра, стабилизировать температуру внутри и наладить хорошее освещение. Все работали на износ, пока руки не начинали неметь отсталости.
А попаданец неожиданно уразумел, как Лишьенским удавалось прокормить свой большой клан все эти годы. Один из лекарей собрал в кучу окровавленные бинты и простыни, отнес за ширму и заклинанием извлек всю кровь, поместив ее в бутылку из-под вина. После очистил ткани от остатков загрязнений магии и свернул ширму.
На каком-то инстинктивном уровне граф улавливал, что весь медперсонал здесь — вампиры. Поэтому тайна не покидает пределов этих тонких стен — раненые слишком слабы, чтоб понять что-то в своей болезненной лихорадке, а лекари, коли уж вампиры, то немудрено, если и сплошь Лишьенские.
Поразительно. Все считали, что этот клан ведет закрытый образ жизни и отдалился от мирских забот, заперевшись в своей крепости-монастыре, однако же Лишьенские были к простому люду ближе, чем любые другие вампиры.
— Совсем слепой? — прошипела лекарша, грубо отпихивая Степана с прохода, — Освободи дорогу! — и бесцеремонно заехала острым локтем точно по печени, крепче перехватывая руки солдата, которого взвалила себе на спину.
Попаданец скорчился от боли, отшатнувшись в узкий проход меж коек. Кха, с виду тощая девчонка, а точно знает, куда бить, кто б знал, что медицинские знания можно применять и так подло?
Боль отвлекла Степана от всего постороннего и вернула к главной цели — добраться до главного лекаря и начать обучение. И скрючившись, вампир спешно продолжил путь. Вблизи главный лекарь выглядел осунувшимся, измотанным мужчиной средних лет с сединой на висках и глубоким взглядом усталых серых глаз.
Он неохотно поднял взгляд на Степана, медленно моргнул тяжелыми веками и бросил измученно-хриплое:
— Если с благодарностями пришёл, то просто проваливай и просто живи долго. Не отвлекай от работы. — махнул кончиком пера, мол, все, разговор закончен, и вернул мутный взгляд к бумагам.
— Меня прислал старейшина Иршар. На обучение. — главный лекарь чуть шире раскрыл глаза, пытаясь лучше разглядеть новенького сквозь слипающиеся от сонливости веки. По мане чувствуется, что вампир, и артефакт старейшина ему уже выдал.
Так, а старик Иршар говорил что-то про новых лекарей или нет? И вообще, с каких это пор в лазарет на обучение отправлять стали, а не на работу? Да и, если подумать, не припоминает он никого из клана с таким сильным магфоном.
— Звать как? — прищурился главный лекарь, поворачиваясь к гостю уже всем корпусом.
— Кифен. — ай, тот самый что ли? Да, вот теперь, кажется вспомнил, что Иршар что-то о главе Вальдернеских недавно упоминал.
— До чего дрянное имя. — скривился лекарь, — Кричать столь звучное имя на весь лазарет я не могу, поэтому будешь… мгм, как там Кифен наоборот? — у попаданца брови взлетели в немом возмущении. Уж простите, но ежели его имя перевернуть, то больше будет походить на ругательство.
Хотя объективно говоря, его и просто, без всяких там переворачиваний, периодически полоскали с грязью, так что разницы большой не было. Но одно дело отзываться на загадочное «Кифен», а другое на почти ругательство «Нафиг».
— Просто зовите меня Эринар. — глухо попросил Степан, уже свыкшийся с подставным именем своей второй личности.
Да и Эринар — довольно распространенное имя среди горожан, никто на Эринара Шэбтава, боевого мага герцога, не подумает.
