Долго обдумывать парадокс не пришлось, ибо крепкая жилистая рука незнакомца уверенно схватила его за волосы и запрокинула голову, а в шею, прямо под подбородком, вонзилось нечто острое и холодное. Послышались чмокающие звуки, словно из него что-то начали высасывать. Ганинское тело стало делать судорожные и инстинктивные попытки вырваться, пусть даже ценой клока волос, а мозг позволил себе погордиться интуицией, которая на этот раз не подвела:
(— все-таки я не ошибся, так и есть, маньяк и сумасшедший!)
Гордость гордостью, но окружающий мир начал медленно сворачиваться. Нет, ни как молоко при кипячении, а словно смотрел Ганин в перевернутую подзорную трубу. Внешнее пространство стало быстро и неумолимо наплывать на него, словно огромный айсберг на крохотный корабль. Зрение приобрело совершенно невероятную для столь позднего времени суток резкость и глаза заслонила непонятная сеточка — паутинка или трещинка кирпича или прожилки листа. А ведь могла и сетчатка отслоиться!
В это же мгновение (а, наверное, немного раньше), вокруг вспыхнул ослепительно яркий свет, а перепонки почти лопнули от пронзительного звука. Господи, какая сатанинская светомузыка!
Спонтанная Ганинская версия происходящего оказалась однозначной:
(— ну, все, полетела душа в небеса…)
Но на этот раз интуиция подвела. По улице, под визг сирены, катил спасительный милицейский патруль.
Утро — это щемящее чувство потери
Сердце сжимается и холодеет
Неужели это не сон?
Неужели сон позади?
Очнулся Ганин очень не скоро. Сначала к нему подошел поддатый покойный отец с увесистым солдатским ремнем, на начищенной пряжке которого зловеще блестела звезда. Блестела и предвещала.
Отец громовым басом стал грозно допытываться, куда делись три рубля из шифоньера и что делает щекастый хомяк на его постели( а хомяк, только что купленный за эти три рубля у соседского паренька, уже нагло гадил на подушку). Отец парил где-то в полуметре от пола и из его рта вытекала отвратительная зеленоватая жидкость.
Следующей картинкой накатило Азовское море, где десятилетний Ганин тонул, не рассчитав свои силы. Он погружался на дно и навстречу ему плыла большая кряжистая какашка с проходящего судна. Какой-то героический отдыхающий вытащил утопающего за волосы и долго делал искусственное дыхание, пока тот не оклемался.
И только санитар, склонившийся над больничной койкой со шприцем, оказался взаправдашним. Обман чувств благополучно закончился. Ганин внимательно огляделся, старательно фокусируясь на каждом предмете — стена, потолок, колченогий стул, капельница. Но лишь острое обоняние позволило увериться, что он не дотянул до того света — только в советской больнице может стоять столь блевотный аромат суточных щей и запах фекалий обделавшегося соседа.
— А, да ты, братец-тунеядец, во сне в штаны наложил, — недовольно повел курносым носом санитар и почему-то пристально посмотрел на ожившего больного.
(— чего это он на меня смотрит… я-то тут причем? ой, неужели действительно…)
Санитар, а может и медбрат — кто к лешему их чины разберет, специально громко позвал менее брезгливую нянечку:
— Здесь новенький гусь обосрался. Подмой его и пусть обтекает, а потом я укольчик сделаю.
Нянечка особо не спешила — у нее были и поважнее дела, поэтому некоторое время пришлось потерпеть и Ганину, и окружающим. Зато как отрезвляюще действует!
Больницы у нас в стране все еще бесплатные, медицину пока еще не прибрали к рукам кооператоры — это Ганин с удовлетворением выяснил еще до того, как игла вонзилась в его помытую задницу. А иначе чем платить — душу закладывать, что ли? Эта история, от одной попытки вспомнить подробности которой медным колоколом загудела голова, итак обошлась ему изрядно, и не только крови и нервов. В карманах брюк он не обнаружил шестисот арендных рублей, не обнаружил, хотя вывернул все наизнанку. Ганин смутно вспоминал произошедшее и вначале подумал, что коварный незнакомец хотел его ограбить. Пронюхал, что при бабках, и разыграл представление. А, может, и прямо от дома выпасал. А, может, и коварный квартирант навел… Хотя, не очень-то складно вырисовывается, не такие уж это и деньги — один фиолетовый плащ дороже стоит…
Определяя, произошли ли еще какие потери, Ганин машинально перебирал вещи, снятые с него при поступлении в больницу и в скомканном виде засунутые в рюкзак. Дошла очередь и до рубашки в клеточку, испачканной кровью на воротнике, которая быстро заставила Ганина вспомнить особо неприятные подробности встречи. Значит, деньги забрали менты или медики, а маньяк хотел другого…