Хофер быстро уловил поток моих мыслей, и, прозрев, второпях озвучил своё предположение:
– Думаешь, он под внушением?
Знаю, ему тяжело говорить и думать о таком. Томас – единственная его семья. Парень лишился матери, он не может потерять ещё и отца.
– К сожалению, да, – кивнула я, спрятав прядь волос за ухо, – но мы это исправим.
– Хорошо бы.
Внезапно в моей голове взорвалась петарда, и я громко ойкнула:
– Билл, сегодня в школе вечеринка в честь Семей-основателей?
– Да… – с подозрением в глазах ответил брюнет.
Пульс участился, и по спине прошёлся холодок.
– Чья была идея устроить праздник?
– Моего отца… – мы некоторое время молчим, а затем Билл, громко выругавшись, сказал: – Чёрт! Наверняка его надоумил Николас.
Я согласилась с ним, потому что думала точно так же.
– Знаешь, что это значит? – сверкнула глазами я.
– Придётся наряжаться?
От его реплики я еле заметно улыбнулась. Если бы всё было так просто…
– И это тоже, но главное, что Олсоны без сомнений что-то задумали. Возможно, это отвлекающий манёвр. Боюсь, сегодня нам надо разделиться.
– Окей, – Хофер, поправив пиджак с инициалами, покинул кровать и выпрямился, – тогда нам нужно подготовиться. Я просвещу Генри в курс дела, а потом начну подготовку к вечеринке.
Договорившись о плане, Билл покинул мою комнату, а я осталась одна, чтобы наконец сделать то, что правильно. Достав со дна хрустальной шкатулки красивую и дорогую для меня цепочку с полумесяцем, я прочитала заклинание перемещения (не всех) сил в предмет, и, почувствовав, на удивление, облегчение, застегнула подвеску на шее. Теперь всё будет хорошо.
* * *
Сумерки наступили скоро, и туман опустился на улицы Салли Хилл. Десятки автомобилей припаркованы рядом со старшей школой, в стенах которой собрались не только учащиеся, но и их родители. Это меня и пугало. Зачем вампирам понадобилось собирать почти весь город в одном месте? Либо они собираются стереть нас с лица земли, либо… не знаю. И не хочу знать. Смех подростков возвращал меня в прошлое, когда вечеринки были обычными танцами, когда я была одинока, но в своём уме.
Генри на заднем сидении «Хаммера» поправляет чёрную бабочку на воротнике белой рубашки и невнятно что-то бубнит под нос. Билл одной рукой держится за руль, пальцами барабаня какую-то мелодию, а другой играется зачёсанными волосами, элегантно уложенными вверх. Брюнет смотрит в окно, на радостные лица людей, и нервно кусает губы. Ему страшно потому, что и его отец присутствует на вечеринке, а это что-то да значит. Боже, всё происходит буквально перед нашим носом, но мы не в состоянии понять в чём, чёрт возьми, дело.
Разгладив руками юбку джинсового платья, я прошлась по порядку по нашему плану и уставилась на лицо блондина, поёрзав на одном месте.
– Итак, давайте повторим всё от начала до конца, чтобы вдруг ничего не забыть и не облажаться.
Билл переключил своё внимание на меня и перестал барабанить пальцами.
– Марго, мы раз триста всё повторили, – закатил он свои карие глаза, я пропустила его недовольства мимо ушей.
– Это бесполезно, лучше сделать так, как она хочет, – хмыкнул Генри, обратившись к оборотню.
И он абсолютно прав. Точность никогда никому не мешала, тем более нас ждёт важный вечер. Нельзя совершить хоть мельчайшую оплошность.
– Не хочется этого признавать, но ты прав, бостонский приятель. Вдруг ей в голову взбредёт мысль превратить нас в пудинг? – Билл язвительно ухмыльнулся, и я прищурила глаза, как бы говоря «очень смешно».
– Ты первый в очереди!
Угнетённая глупыми шутками парней, я повернулась полубоком к водительскому месту и сделала серьёзный вид.
– Короче! Сперва заходим все вместе, делаем вид, что наслаждаемся вечером. Затем незаметно разделяемся. Генри, – передала эстафету я.
– Я прочёсываю здание в поисках наших драгоценных вампирчиков, после чего отправляю вам смс, – я одобрительно кивнула ему.
Затем настала очередь брюнета:
– Моя задача узнать что-нибудь от отца и в случае чего включить пожарную сирену и вывести народ.
– Хорошо. Я же обезврежу Феникса и Скай, а потом разберусь с Николасом. По-моему, неплохо.
– По-моему, тоже, – кивнул Билл.
– А вот мне что-то не даёт покоя. Но будем надеяться, что я просто ссыкло, – Ридл открыл дверь машины, – ладно, пора.
Меня, честно говоря, напрягли слова блондина, поскольку он вовсе не трус и никогда им не был. По крайней мере, за его поведением ничего подобного не наблюдалось ни разу, и его неуверенность заставляла напрячься. Возможно, я просто утрирую и накручиваю себя.
На улице было прохладно и зябко, но мы быстро миновали кампус и вошли в стены учебного учреждения, где везде висели стенды с изображением старой фотографии города, различные надписи и прочее. Нам с ребятами пришлось двадцать раз говорить «здравствуйте» знакомым лицам, в основном взрослым, и незаметно смешиваться с толпой. Воздух тяжелый: в одно целое смешались разные одеколоны, запахи еды и множество чего ещё. Такое ощущение, точно только меня заботит это, потому как по выражению лиц остальных никого это не удручало.
