— Что, кроме вампиров, могло привлечь в моем замке кого бы то ни было? — невесело усмехнулся Карди-старший. — Ничего… Не знаю. Там осталось много старых вещей. Но их должны бы разворовать местные жители. Еще во время Первой мировой. Вряд ли бы их мог бы удержать старый монах! Разве что вампиров побоялись бы… А если не вещи — то, возможно, архитектура? Опять бред какой-то. Зачем тогда направлять туда отряд СС? Вы сказали — туда поехали ученые. Какие конкретно ученые?
— Разные. И врачи, и этнографы. Это-то и кажется самым странным!
— Вы сказали, первым предположением было — что в замке намереваются оборудовать секретную лабораторию.
— Да, и именно это предположение кажется самым разумным. И самым реалистичным. Но вот только — зачем там этнограф? Еще врачи — худо-бедно, но понять можно. Возможно, они планируют проводить исследования для создания вирусного или химического оружия. Хотя вообще-то в замок Карди прибыли не вирусологи, а гематологи. Собственно, один гематолог и помощницей, но очень, очень знаменитый врач. Доктор Гисслер. Нет, вы, конечно, не могли о нем слышать… А с ними еще и этнограф. И тоже весьма известный ученый. И распоряжение о выделении средств для экспедиции в замок Карди подписано самим Гиммлером.
— Ничего себе! Шеф Гестапо! А ему-то зачем наш замок?
— Он еще и глава Аненербе: «Немецкого общества по изучению древней германской истории и наследия предков». Он интересуется всеми этими их исследованиями… Относительно происхождения германцев от некой абсолютно высшей и бессмертной расы с острова Туле. Ну и прочими. Знаете, они же искали могилу Барбароссы, который якобы проснется и поведет германские войска к победе. И Экскалибур, меч короля Артура они тоже искали. И святой Грааль. И Шамбалу. Видимо, и вампирами теперь заинтересовался. И тут наши с ним интересы пересеклись, — усмехнулся англичанин. — Доктор Сьюард передал мне ваши записки, мистер Карди, и я внимательно ознакомился с ними. Копии планов замка хранятся вместе с вашими воспоминаниями и с исповедью некоего монаха, который стал свидетелем трагических событий в замке Карди. Но мне хотелось бы получить оригиналы, если это возможно. Дело в том, что копии сильно пострадали при недавнем пожаре: знаете, Лондон сильно бомбят, а мы не успели вывезти все архивы. Они не то что сгорели, но потемнели и стали хрупкими, местами бумага треснула, и хотя с них сделали новые копии, я опасаюсь за их точность. А в случае с такими глубокими и сложными подземельями, как в замке Карди, лучше иметь очень точную схему.
— Да, конечно. Мне они все равно не нужны: никто из нас никогда не вернется в это кошмарное место.
— А мне вот предстоит как раз туда отправиться.
— Вам лично?!
— Да, это моя личная операция, поскольку я считаюсь как бы преемником доктора Сьюарда. Поэтому сам и занимаюсь подготовкой, причем времени у меня действительно очень мало… Но я верну вам эти планы, мистер Карди. Пусть они у вас и остаются, я только отвезу их в Новый Орлеан, где мне быстро сделают очень точные копии в нескольких экземплярах: для меня лично, для нашего архива в Лондоне и для нашего архива здесь, в Штатах.
— Как угодно, — пожал плечами отец. — Я могу без сожаления расстаться с ними.
— Но это же семейные реликвии! — шокировано воскликнул лорд Годальминг. — А я могу погибнуть еще на пути в Британию, пересекая океан.
— Мне они не слишком дороги. Если я узнаю о вашей смерти, я буду куда больше опечален, чем в случае утраты этих реликвий. Вы — благородный и храбрый человек, а это — всего лишь бумажки.
Отец, не скрываясь от гостя, открыл потайной шкаф, спрятанный за одной из картин, и достал свиток пожелтевших листов и тетрадь. Листы он положил на стол.
— Вот карты и планы. И документ… Важнейший документ. История нашего рода, Гарри. Это — перевод на английский воспоминаний одного старого монаха, который в течение более полувека служил в одной из валашских церквей и в частности был личным исповедником семьи Карди. Одряхлев, он ушел в монастырь. И там перед смертью надиктовал эти воспоминания. Одну из копий передали Карло, единственному европейскому потомку Карди. И Карло передал их мне, когда я спешно покидал Румынию. Чтобы я ознакомился и понял… Понял все о нашей семье. Прочти это. И если появятся вопросы… Задай их нашему гостю, пока он здесь. А мне, прости, тяжело говорить обо всем этом.
Нет, Гарри не мог, просто не мог поверить во все это! И только в самой глубине души у него трепетало жуткое воспоминание… Воспоминание, которое он тщетно пытался подавить.
Горящие зеленые глаза. И голос, пробуждающий его из небытия.
Быть может, так и становятся вампирами? Но ведь его не тянет пить кровь!
И вообще — ведь этого не может быть. Всего этого. И того, о чем рассказал отец. И того, что случилось с самим Гарри.
Он послушно открыл тетрадь и увидел желтые ломкие страницы, и поблекшие от времени чернила, и ровные строчки, выведенные каллиграфическим почерком: «Сие записано смиренным братом Андреу со слов смиренного брата Петру, в монастыре Святого Духа, с апреля по май 1878 года…»
