Именно на долю Александра выпало решение нелегкой бюрократической задачи, связанной с подтверждением законности получения дворянства. Согласно действующим на то время правилам, для получения дворянских привилегий семье Беллен, как и многим другим семьям, претендующим на получение дворянства, необходимо было доказать обоснованность отнесения к какой-либо из частей дворянской родословной книги.
В 1839 г., когда Александр Абрамович занялся внесением своих детей в родословную книгу, то выяснилось, что нидерландский подданный Абрам Фон-дер-Беллен юридически российским подданным не стал.
В ноябре 1839 г. Александр Фон-дер-Беллен обратился к императору с просьбой внести своих четверых детей в дворянскую родословную книгу. Временное присутствие герольдии, центральный орган в стране, который рассматривал подобные вопросы, после изучения представленных документов определило, что не хватает двух основополагающих бумаг: первой — свидетельства о законном рождении Александра, и второй — свидетельства о принесении присяги на верность России его отцом Абрамом Фон-дер-Белленом[81].
На местном уровне их дворянство никто не оспаривал: еще в 1819 г. Абрам Беллен был внесен в третью часть родословной книги Псковской губернии. При этом в официальных документах от марта 1820 г. и Абрам, и его сын Александр относились к дворянам[82].
Александр начал долгую переписку с Дворянским депутатским собранием, в которой указал на то, что после смерти отца в мае 1837 г. не представляется возможным определить, где может быть такая бумага о произнесенной присяге. «Покойный родитель мой не только присягал на верность службы четырем монархам, но и при восшествии на престол трех императоров надлежащая присяга им учинена», — писал Александр Фон-дер-Беллен. И если собрание сочтет нужным иметь такую присягу от Александра, то он готов ее произнести[83] (ил. 14).
По закону каждому приезжему или прибывающему в Россию иностранцу, кроме евреев, позволялось просить местные власти о принятии его в подданство России. Вступление совершалось через присягу в губернских правлениях. К присяге иностранца должен приводить служитель его вероисповедания, в процессе подписывалось два экземпляра присяжного листа с приложением печати. Один из экземпляров хранился в губернском правлении, а другой отправляли в Сенат. В итоге было решено, что клятву на верность России у Беллена все-таки необходимо истребовать. О том, что для Пскова это было не частое событие, свидетельствует тот факт, что на присяге присутствовали (и заверяли документ своими подписями) высшие чиновники губернии: губернатор Федор Бартоломей, вице-губернатор Ипполит Потулов, губернский прокурор и другие лица высокого звания. В присутствии евангелическо-лютеранского пастора Карла Розенталя 9 декабря 1843 г. Александр Фон-дер-Беллен был приведен к присяге[84] (ил. 15).
