Лето и осень 1881 г. Винсент проводит в родительском доме в Эттене, продолжая
усиленно заниматься рисунком. Но новая несчастная любовь Винсента – на этот раз к его
кузине, молодой вдове Кее Фос, – надолго выбивает его из колеи. После ссоры с отцом,
который пытался его образумить, пребывание e Эттене становится невозможным, и в конце
декабря 1881 г. Винсент уезжает в Гаагу.
За время пребывания в Эттене было создано около 50 рисунков (портрет отца,
наброски фигуры сеятеля, жанровые сцены, пейзажи). Здесь же в конце года Винсент впервые
пробует писать маслом («Натюрморт с кружкой пива», декабрь 1881 г.).
144* note 2
Вот уже несколько дней как я здесь. На улице хорошо, но погода еще не каждый день
позволяет писать на воздухе…
Я очень рад, что все уладилось и я смогу спокойно поработать здесь некоторое время;
надеюсь сделать как можно больше этюдов: они – семена, из которых потом вырастают
картины.
Пиши мне иногда и, если можешь, сообщай обо всем, что произвело на тебя
впечатление; а если тебе доведется услышать, что где-нибудь есть место рисовальщика, не
забудь обо мне.
148
Было бы неправильно, если бы, рисуя с натуры, я уделял слишком много внимания
мелочам и не замечал главного. А это слишком часто случалось со мной в моих последних
рисунках. Поэтому я решил снова изучать метод Барга (он работает крупными линиями и
массами и простым тонко прочувствованным контуром). Пока что я временно перестал
рисовать на воздухе, когда же вскоре вернусь к этому, я буду видеть вещи лучше, чем раньше…
Как мне хочется, чтобы все люди обладали тем, что постепенно начинаю приобретать я,
– способностью быстро и без труда прочесть книгу и сохранить о ней яркое впечатление!
Читая книги, равно как смотря картины, нельзя ни сомневаться, ни колебаться: надо быть
уверенным в себе и находить прекрасным то, что прекрасно.
Занимаюсь тем, что постепенно привожу в порядок своя книги; я всегда слишком много
читал, для того чтобы теперь перестать систематически работать и не заботиться о том, чтобы
получать известное представление о современной литературе.
Иногда я ужасно жалею, что так мало знаю в области истории, особенно современной.
Но не стоит предаваться сожалениям и опускать руки – так далеко не уйдешь; важно одно –
пробиваться, идти вперед.
150 note 3
Хотя я писал тебе совсем недавно, у меня опять есть что сказать тебе.
А именно: в моем рисунке – как в технике, так и в результатах – произошли
изменения; кроме того, под влиянием разговора с Мауве я вновь начал работать с живой
модели. К счастью, я сумел убедить здесь нескольких человек позировать мне, например Пита
Кауфмана, рабочего. Тщательно изучая «Упражнения углем» Барга, снова и снова копируя их, я
лучше уразумел, как надо рисовать фигуру. Я научился измерять, видеть и искать основные
линии. То, что раньше казалось мне немыслимым, теперь, слава богу, постепенно становится
возможным.
Я пять раз нарисовал крестьянина с лопатой, короче говоря – un becheur, 1 в различных
положениях; два раза – сеятеля и два раза – девушку с метлой. Затем – женщину в белом
чепце, которая чистит картофель, пастуха, опирающегося на посох, и, наконец, старого
больного крестьянина, сидящего на стуле перед очагом: он опустил голову на руки, а локтями
уперся в колени. Разумеется, я на этом не остановлюсь – когда первые овцы перешли мост, за
ними следует вся отара. Я должен рисовать непрерывно – землекопов, пахарей, сеятелей,
мужчин, женщин. Я должен наблюдать и рисовать все, что относится к сельской жизни, как
делали и делают многие. Теперь не то, что раньше – я больше не беспомощен перед натурой.
1 Землекопа (франц.).
152
Натура всегда начинает с того, что сопротивляется художнику, но тот, кто берется за
дело всерьез, не даст этому сопротивлению сбить его с пути; напротив, оно лишь побуждает его
бороться за победу; в сущности, природа и настоящий художник едины. Природа, конечно,
intangible, 1 однако нужно уметь взяться за нее, и взяться твердой рукой. А когда с ней вот так
поспоришь и поборешься, она обязательно становится послушней и покладистей. Не скажу, что
я уже добился этого – нет человека более далекого от такой мысли, чем я,– но дело все же
начинает идти лучше. Борьба с натурой иногда напоминает мне то, что Шекспир называет
«Taming of the Shrew» 2 (то есть преодолевать сопротивление настойчивостью, bongre et
malgre 3). Во многих вопросах, в рисовании – особенно, я считаю, что «serrer de pres vaut mieux
que lacher». 4
Чем дальше, тем больше я чувствую, что рисовать фигуры – дело хорошее, что
косвенно оно благотворно влияет и на работу над пейзажем. Если рисуешь иву так, словно она
– живое существо, – а в конце концов так оно и есть, – все окружение получается само
собой; нужно только сосредоточить все внимание на этом дереве и не отступать, пока оно не
