Саша глядел во все глаза, недоверчиво моргая. Бригантина уже скрылась, растаяла у горизонта, а на смену ей явился… настоящий бронированный крейсер или скорее эсминец. Да-да, именно эсминец, эскадренный миноносец по военно-морской классификации, длиной метров сто, быстроходный, с окрашенными шаровой краской надстройками, артиллерийскими батареями и всем прочим оборудованием, предназначенный для нанесения стремительных торпедных атак и охраны других кораблей в походе!
Из трубы вился небольшой дымок, уносимый едва появившимся ветром, а на корме трепетал в свете восходящего солнца звездно-полосатый американский флаг!
На носу белели буквы и цифры – «DE-173»… Очень даже знакомые, и как тут же выяснилось – не одному Саше.
– Это же «Элдридж»! – волнуясь, промолвил Нгоно. – Эсминец «Элдридж», тот самый американский корабль, с которого и началась вся это свистопляска со временем! Профессор рассказывал…
– Ты прав, дружище, судя по номеру, это именно «Элдридж» и есть. Ох, смотри-ка!!!
Над всем кораблем вдруг вспыхнуло зеленое пламя; эсминец зашатался и исчез, словно его и не было – но кильватерная струя на воде еще виднелась. Потом так же резко исчезла и она, и лишь лучи восходящего солнца теперь играли на бирюзовых волнах.
– Что это было, Саша?
– Не знаю… Тут много чего происходит. – Молодой человек задумчиво покачал головой. – Скорее всего, этот корабль появился на какое-то короткое время, провалился из будущего и тут же исчез, вернулся обратно… Как, дай бог, вскоре вернемся и мы.
– А бригантина? Она-то вроде никуда не исчезла?
– Вот это меня и пугает, мой друг! Очень и очень пугает. А с другой стороны – может быть, эта бригантина и приведет нас к тому, что мы сейчас будем искать!
Готов ко всему я,
бесстрашным я буду, —
бывало и хуже!
Город Тапс, расположенный неподалеку от славного Гадрумета, считался четвертым по величине, народонаселению и общей благоустроенности во всей бывшей Проконсульской Африке, от Гиппона до Триполитанского вала. Первое место, конечно, занимала Колония Юлия – Новый Карфаген, затем шел Гиппон, потом – Гадрумет, ну а за ним Тапс, в котором, как говорится, и труба пониже, и дым пожиже. Тем не менее в городе имелись и торговый порт, пусть не очень большой, и прямые, еще римские улицы, естественно, замощенные, и масса красивых зданий, в большинстве своем старых базилик, и полуразрушенный цирк, и водопровод даже! А в одной из таверн у самой гавани некий монах назвал Саше точную нынешнюю дату: четыреста восемьдесят третий год от Рождества Христова или шестой год царствования великого правителя Гуннериха. Не очень-то счастливого царствования, между прочим, судя по общей запущенности города и некоторой унылости жителей. Впрочем, скорее всего, это объяснялось удаленностью Тапса от столицы. Так ведь и Гадрумет – немногим ближе.
Едва причалив, путники тут же и продали лодку за сотню мелких серебряных монет – византийских денариев. Понимали, конечно, что продешевили, да все равно челнок было не устеречь, а так – хоть какие-то деньги. На них и сидели в таверне, заказав кувшинчик неразбавленного вина и тушенную в красном соусе рыбу с белым пшеничным хлебом местной выпечки. Хлеб, как и рыба, и вино, пришлись путешественникам по вкусу, особенно Весникову, который заказал еще и добавки, после чего собрал хлебушком оставшийся в миске соус и блаженно щурился, словно мартовский кот:
– Ох, и хлеб у них! Давненько такого не едал. Вот, помнится, в ранешние-то времена, при Брежневе еще, в Турындине своя пекарня была – там такой же пекли, во рту таял. А сейчас, ясен-пень, хлеб разве? Химия, почитай, одна.
– А вино тебе как? Понравилось? – усмехнулся Саша.
– И вино ничего себе. Красненькое!
– А ты город-то видел?
– Да видел, – Весников раздраженно отмахнулся. – Город как город – дыра дырой. Аэропорт-то тут хоть у них есть?
– А ты заметил, как люди одеты? – подмигнув Нгоно, вкрадчиво спросил Александр. – Какие стены крепостные, ворота, церкви кругом? И ни одного современного здания. Ни антенны, ни автомобиля, ни велосипеда даже!
– Ну так откуда у бедных негров антенны да велосипеды? – вполне, как ему казалось, резонно переспросил тракторист. – Они ж тут все бедные, голь-шмоль перекатная, ясен-пень. А насчет церквей старых да ворот – так мне, Саня, ничего этого век не надобно, всяких музеев-шмудеев этих. Жил допрежь без них – проживу и дальше, и неплохо проживу, были бы деньги. А всякая старина да музеи – все пустое, баловство одно, ясен-пень.
– Ну, ты это, – Саша спрятал смех, – мировую-то культуру почем зря не отрицай, деятель сельский! Вина еще кувшинчик закажем?
– Знаешь, Саня… а, я бы, пожалуй, и парочку кувшинчиков заказал, – ничуть не обидевшись на «сельского деятеля», ухмыльнулся Вальдшнеп. – Больно уж винцо вкусное.
– Вкусное, – покачал головой молодой человек. – Нам сейчас не о вине, о ночлеге надобно думать.
