Гейзерих, проявив «нордическую хитрость», притворился, что готов к безоговорочной капитуляции. Разве Внутреннее море под самыми окнами его дворца не было покрыто парусами грозных кораблей «ромеев»? Разве славный Карфагенский залив, видевший некогда отплытие армад воинственных Баркидов — Гамилькара, а затем и Ганнибала — не превратился в исходную позицию превосходящих сил римского флота, угрожающего ныне Карфагену? Оставалась ли у вандальского царя какая-либо слабая надежда на спасение, кроме великой жадности к деньгам «ромейского» стратега Василиска, несомненно, известной Гейзериху не хуже «тяжелого ума» своего супротивника, вне всякого сомнения, думавшего гораздо медленнее, чем вандальский царь? Похоже, «евразийскому хромцу» поверили не только современники, но и потомки — например, Прокопий Кесарийский, живший в VI в. и вполне серьезно утверждавший: «…до такой степени Гизериха охватил страх перед Львом как непобедимым василевсом, когда ему сообщили, что Сардиния и Триполис (
Царь вандалов снарядил посольство. Теперь от Гейзериха было совсем недалеко до Василиска. И это было хорошо, ибо вандальские переговорщики везли с собой тяжелый груз. Сам Гейзерих отобрал для своих посланцев к Василиску самое красивое и ценное из добычи, привезенной его награбившими ее у римлян пиратами в Африку. При этом, зная «свычай и обычай» (выражаясь древнерусским слогом) некультурного, но алчного «дукса» восточных и западных римлян, он обращал на художественную ценность предназначенных Василиску даров куда меньше внимания, чем на их материальную ценность. С этой коллекцией награбленных вандалами храмовых сокровищ и церковной утвари, а также золота и драгоценностей из разграбленных дворцов переговорщики припали к стопам Василиска.
Они были милостиво приняты и терпеливо выслушаны флотоводцем Восточной империи и его пышной свитой. В конце концов, совсем чужими обе стороны друг другу не были. И то, что между главами двух царств — Гейзерихом и Львом — дело дошло до вооруженного конфликта, не делало их подчиненных автоматически врагами, не способными между собой договориться…
Вандальские посланцы клятвенно заверили гордого собой и своей военной мощью Василиска, что только о примирении пославший их Гейзерих и думает. Что теперь, по прошествии почти полувека безраздельной власти и побед, он попал в такой переплет, что не видит для себя иного выхода, кроме как покориться двум великим императорам обоих Римов. Однако предварительно Гейзерих молит о перемирии. Чтобы, сменив окровавленный меч на ветвь оливы — символ мира, получить возможность не спеша обдумать форму, содержание, условия своего подчинения благочестивым римским императорам Льву и Анфимию.
Великодушный Василиск, нисколько не способный думать наперед, милостиво соизволил дать одумавшемуся бедняге-«варвару» пять дней сроку. Видимо, именно столько времени требовалось «ромейскому» флотоводцу для того, чтобы пересмотреть и перещупать сокровища, поднесенные ему Гейзерихом, этим везучим полудикарем, через своих послов, вместе с самыми искренними заверениями в своем глубочайшем к нему, Василиску, почтении. На первый взгляд, пять дней — не так много. Но, как вскоре выяснилось, этого оказалось слишком много, ибо Гизерих — не зря он слыл у суеверных римлян колдуном! — призвал на помощь духов всех стихий, с которыми, конечно, был в союзе. Покуда Василиск наслаждался дарованным им варварам коротким перемирием как своим законным отдыхом от тяжких ратных трудов, предвкушая тот желанный миг, когда «царек» вандалов сложит к ногам римского «дукса» оружие и покорится, наконец, «вечному» Риму, Гейзерих воспользовался предоставленной ему по воле «Фройи» (как именовали вандалы Господа Иисуса Христа) короткой передышкой для подготовки молниеносного удара по основе военного превосходства Василиска — его колоссальному флоту. Для этого необходима была, однако, перемена ветра. Ветра, всегда разбивавшегося еще о предгорье, названное в честь переменчивого в своих настроениях бога торговцев и грабителей Меркурия, приносившего восточной стороне берега залива шторм и прибой, а западному берегу, у которого стояли на якоре римские корабли, обычный летний штиль, затишье, безветренную или тихую погоду, в крайнем случае, со слабым ветром.
