Хотя перед достижением этой договоренности произошла жестокая битва вандалов с римлянами, если верить Прокопию Кесарийскому — кумиру всех энтузиастов вандалистики (который, странным образом, описывая битву, вопреки своему обыкновению, не называет почему-то место этой битвы): «Бонифаций и находившиеся в Ливии римляне, поскольку к ним из Рима и Византия (так греколюб Прокопий, сознательно архаизирующий язык своего повествования, именует Новый Рим — Константинополь. — В. А.) прибыло большое войско под предводительством Аспара, решили вновь вступить в бой. Произошла жестокая битва, и римляне, наголову разбитые врагами, бежали кто куда». Так и хочется добавить в заключение этого фрагмента из «Войны с вандалами» строки старика Горация: «бесчестно бросив щит, творя обеты и молитвы», хотя Гораций, не в пример филэллину Прокопию, писал не по-гречески, а по-лытыни: «реликта нон бене пармула» и далее по тексту… С другой стороны, у нас нет оснований сомневаться в том, что под стенами Карфагена, несомненно, произошло какое-то вооруженное столкновение (возможно, при отражении вандалами вылазки осажденного гарнизона), в ходе которого воинам Гейзериха удалось взять много пленных. Среди них был чрезвычайно мужественный римлянин, несомненно, много значивший для Аспара — Маркиан, правая рука, доместик — начальник Генерального Штаба или глава кабинета министров Аспара (выражаясь современным языком). Автору этой книги кажется вполне допустимым назвать его так, с учетом не только важнейшей военной, но и важнейшей политической функции, выполняемой Аспаром в Восточной Римской империи.
Маркиан, будущий император Востока, энергичный противник гуннского царя с германским именем Аттила, усердный чистильщик восточноримских «авгиевых конюшен», бескомпромиссный борец с коррупцией, пронизывавшей верху донизу все властные структуры, и успешный реформатор «византийской» армии, фигурирует в приведенном Прокопием историческом анекдоте, возникшем, вне всякого сомнения, уже после того, как Маркиан был поднят воинами на щите и коронован в Новом Риме на Босфоре, но, скорей всего, все же носящем отпечаток истинного происшествия, случившегося с ним при осаде «Зинзирихом-ригой» Карфагена. Прокопий, отличавшийся не меньшим, если не большим, пристрастием к подобным анекдотам, чем Геродот Галикарнасский, Плутарх Херонейский или Григорий Турский, сообщает об этом в своей написанной по-гречески «Войне с вандалами» следующее:
