Что касается изделий африканской домашней промышленности, то и в этой области ремесло процветало. Ткацкое ремесло, например, с удивительной преемственностью сохранило свои преимущества, начиная с пунийского времени, т. е. на протяжении семи столетий, и описания ручных ткацких изделий карфагенского производства создают впечатление, что характерные для них красивые узоры сохранились, без особых изменений, в Северной Африке и по сей день. Нумидия, Мавретания и бывшая римская провинция Африка славились развитым овцеводством, снабжая городские ткацкие мастерские, изготавливавшие одежду и ковры, первосортной шерстью в требуемом количестве. Огромной популярностью во всей Римской империи пользовались пестрые покрывала, подушки и ковры африканского производства, а также накидки и плащи, часто фигурирующие в таможенных тарифах императорского периода, нередко под названиями, напоминающими современные европейские (и не только) торговые марки, вроде «Тапециа Афра» или «Страгула Мавра».
Более дешевые текстильные изделия местные прядильщики или пряхи делали из выращиваемого в округе Карфагена хлопка или льна. Заслуживают упоминания также прочные рыболовные сети, искусно сплетаемые местными умельцами. Вандальские мореходы особенно ценили крепкие, практически не рвущиеся канаты, сплетенные из шерсти мохнатых коз сиртской породы. А вот улов пурпурных улиток (багрянок) и, соответственно, пурпурные красильни, приносившие в свое время колоссальные доходы финикийским и пунийским мастерам, при вандалах, кажется, пришли в упадок. Начавшийся, впрочем, задолго до них, после того как плантации багрянок, содержавшиеся нумидийским царем Юбой на Пурпурных островах (ныне – архипелаг Мадейра) перестали снабжаться из карфагенской метрополии. Существование последних пурпурных красилен времен Римской империи засвидетельствовано, в частности, на Малом Сирте. Следовательно, они располагались на западной границе зоны вандальского владычества и вывозили окрашенные в пурпур ткани скорее в Италию, чем в Карфаген.
Вопрос судьбы культуры разведения улитки-багрянки и роли, которую пурпурные красильни играли в экономике всей, некогда финикийской, Африки, заставляет задуматься о том, в какой мере вандалы, царившие в этой области, как-никак, почти столетие, были вовлечены в процветавшие там до их прихода ремесла, в частности – художественные, продолжали их традиции и извлекали из них выгоду. В древности экономическая политика отличалась большим постоянством, изменения в ней происходили редко и медленно, течение реки времен за шестнадцать столетий до нас было не столь стремительным, как ныне. Сказанное касается не только рудников или центров сельскохозяйственного производства, но и чисто ремесленных традиций. Особенно в случаях их расцвета, обусловленного местными особенностями, наличием редко встречающихся источников сырья.
На берегах Балтики переселившиеся туда из Скандинавии вандалы познакомились с древним искусством резьбы по «солнечному камню» – янтарю (именуемому германцами «глезом»). Мастерами этого искусства были эстийские (прусские) резчики, освоившие его около 1800 г. до Р.Х. в дельтах рек Виадра-Одера и Висклы-Вислы, а также залива, названного впоследствии немцами Фриш Гафф. Их изделия экспортировались во все области Древнего мира (вплоть до «Черной земли» – Египта, где янтарные изделия нашли в гробницах фараонов), а впоследствии – античной Экумены (вплоть «до самого Рима великого», выражаясь слогом древнерусских летописцев). Придя в Африку, вандалы познакомились там с имевшим столь же давнюю традицию искусством резьбы по камню, процветавшим у гарамантов и у троглодитов – двух племен или народов, упомянутых еще за восемь столетий до появления вандалов в Ливии древнегреческим историком Геродотом Галикарнасским, описавшим некоторые их особенности и обычаи. Гараманты были воинственным кочевым народом, троглодиты же – обитателями пещер на территории современной Западной Ливии (название, данное им Геродотом, собственно говоря, и означает «пещерные жители»).
