Поскольку эта активная строительная деятельность, как и любовь Тразамунда к роскоши неоднократно подтверждаются многочисленными источниками, исследователи положили немало сил, чтобы отыскать столь восхваляемый современниками вандальского владыки квартал Алианы. Однако даже лучше всех «ориентировавшемуся на местности» Кристиану Куртуа не удалось добиться, в результате кропотливых поисков, удовлетворительного результата. «Темна вода во облацех», как говорили наши предки… Определенные указания на цель поисков столь многих историков и археологов они пытались отыскать в сообщениях арабских источников конца IX – начала X в. Абу-Зейд аль Балхи (годы жизни: около 850 – октябрь 934), арабский ученый и «земли разведчик» (судя по прозвищу – уроженец города Балха, древней Бактры, расположенного на территории современного Афганистана), считающийся основателем классической географической школы мусульманского мира, прибыв, через четыреста лет после смерти Тразамунда, в Карфаген (давно уже перешедший в руки мусульман), писал: «Дворцовые бани (арабск. «дермеш», от лат. «термы») возвышаются на много этажей, опирающихся на мраморные столпы чудовищной толщины и высоты. На капители одной из этих мощных колонн я увидел изображения двенадцати мужей, сидящих за столом, уставленным кушаньями и напитками» (раз эти изображения сохранились, значит, ненависть мусульман к рукотворным «идолам» не была в то время выражена так ярко, как у современных нам талибов, уничтоживших сравнительно недавно простоявшие тысячи лет гигантские буддийские изваяния в горах Афганистана, или воинствующих исламистов, взорвавших не менее древний индонезийский храм Боробудур). Поскольку прокладка водопроводов и устройство бассейнов требует высокого архитектурного и строительного мастерства, можно предположить, что вандалы не сами построили приведший афганского географа в такое восхищение «дермеш». Скорее всего, царь вандалов и аланов Тразамунд, влюбленный во все римское, повелел восстановить импозантные термы, построенные в Карфагене при благочестивом (хоть и языческом) римском императоре Антонине Пие. Эти бани располагались недалеко от пологого, словно самой природой предназначенного для возведения жилых построек, склона холма, овеваемого дувшими с моря свежими ветрами, приносившими с собой прохладу даже в самую жаркую погоду. В дни налетавшего из пустыни жаркого ветра (известного нам ныне под названием хамсина или же сирокко) посетители терм могли укрыться от зноя в особенно прохладных комнатах – подлинных храмах отдохновения и уединенного размышления.
Но все-таки, как ни высоко было качество жизни сибарита Тразамунда, протекавшей в столь приятных и комфортабельных условиях, настал и его час расстаться с эти бренным миром и переселиться в мир иной. И Гильдерих (Хильдерих, Хильдерик, Ильдерих, Гильдерик, а если верить некоторым источникам, то даже Гильдимер, или Ильдимер) был призван к смертному одру своего предшественника на вандальском престоле. Родители Ильдериха – Гунерих и Евдоксия, дочь римского императора, угнанная Гейзерихом, вместе со своей одноименной матерью-императрицей (призвавшей на свою голову «хромого евразийца» в Рим), в Африку из разоренного вандалами в 455 г. «Вечного города» на Тибре, сочетались законным браком в уже казавшемся столь далеким 456 г. Следовательно, Ильдериху, дождавшемуся, наконец, дня передачи ему царской власти, в этот долгожданный день было, возможно, шестьдесят шесть лет от роду (но, в любом случае, никак не меньше шестидесяти). Т. о., установленный Гейзерихом порядок престолонаследия с завидной регулярностью одарял вандалов одним престарелым царем за другим – и это в момент, когда пробудившиеся мавры и обновленная Восточная Римская империя, «Ромейская базилия», возглавляемые молодыми, энергичными, активными властителями (император Юстин I был немолод, но за него фактически правил его «молодой, да ранний» племянник Юстиниан), стремились к расширению зон своего господства.
Тразамунд знал Ильдериха достаточно хорошо, чтобы предаваться в его отношении иллюзиям. Прежде всего он осознавал, что этот сын «порфирородной» Евдоксии, выросший и воспитанный в Константинополе, относился с большим пиететом к православию, ценил православных и потому непременно сведет арианскую церковь Вандало-аланского царства, и без того вынужденную, со скрежетом зубовным, отступать по всем позициям, переходя в глухую оборону, до уровня с трудом терпимой секты. Потому автору настоящих строк представляются вполне достойными доверия сообщения, согласно которым Тразамунд, как бы в качестве условия передачи своей власти Ильдериху, потребовал от того поклясться (видимо, на готской Библии Вульфилы – Священном Писании не только готов, но и вандалов), что он, став царем, будет продолжать религиозную политику своих предшественников и не допустит, чтобы православные восстановили свои утраченные прежние позиции.
