Вандалы полностью

«Что касается германцев, – пишет Тацит в своем трактате, – то я склонен считать их исконными жителями этой страны (Германии. – Примеч. авт.), лишь в самой ничтожной мере смешавшимися с прибывшими к ним другими народами и теми переселенцами, которым они оказали гостеприимство. <…> В древних песнопениях – а германцам известен только один этот вид повествования о былом и только такие анналы (исторические хроники. – Примеч. авт.) – они славят порожденного землей бога Туистона (Твистона, Твисто. – Примеч. авт.). Его сын Манн – прародитель и праотец их народа; Манну они приписывают трех сыновей, по именам которых обитающие близ Океана прозываются ингевонами (ингвеонами. – Примеч. авт.), посередине – гермионами (ирминонами. – Примеч. авт.), все прочие (проживающие в землях, прилегающих к реке Рену-Рейну. – Примеч. авт.) – истевонами (иствеонами. – Примеч. авт.)…»

Наряду с этими тремя крупнейшими племенными группами германцев, представление о существовании которых, впервые сформулированное Тацитом, господствует в германистике на протяжении вот уже примерно двух тысячелетий, ученый римлянин упоминает на страницах своего фундаментального труда, однако, и другие выдающиеся племена германцев – марсов, гамбривиев, уже знакомых нам свебов и ВАНДИЛИЕВ (выделено нами. – Примеч. авт.), подчеркивая, что «эти имена подлинные и древние», а не искаженные странствующими торговцами или иными малосведущими информантами. Вне всякого сомнения, вандилиями Тацит называет вандалов. Однако это племенное название носит собирательный характер, ибо всякая миграция, совершаемая вандалами, приводила к изменению состава объединяемых под этим собирательным именем отдельных племен. Бассейн Виадра-Одера, его плодородные низменности и лесистые горы, богатые дичью, смолами, медом и древесиной, могли бы обеспечить вандальскому племенному союзу вполне удовлетворительные условия для безбедного существования, однако передвижения беспокойных народов-мигрантов вокруг них не прекращались. В отличие от обитавших в самом сердце вандальских земель, вокруг Цобтена, силингов, давно уже занимавшихся не только сельским хозяйством, но и разными ремеслами, другие, жившие по краям вандальского ареала, «на отшибе», племена были недовольны своим положением. Эти «непоседы» были в меньшинстве, но, в отличие от более усидчивого большинства, вандальских «сидней», «гнездюков», стремились к авантюрам, приключениям, охваченные охотой к перемене мест.

Почему это было так и могло ли быть иначе, до сих пор не совсем ясно. Даже самые тщательные исследования причин первой миграции вандалов со Скандинавского Севера на европейскую «большую землю» не представляются особенно весомыми для объяснения последующего ухода значительной части материковых вандалов из сегодняшней Силезии, хотя они прожили там не менее пяти веков и даже дали этой земле свое имя. Ибо, во-первых, ни один народ не станет жить полтысячелетия оседло в землях, ничем для него не привлекательных. Во-вторых, вандалы-«сидни», «гнездюки», оставшиеся вековать в родных, насиженных местах, судя по всему, всегда были более многочисленными, чем пассионарии, решавшиеся пуститься в новую «вооруженную миграцию». Теории, связывающие миграцию части племен исключительно с изменениями климата, оспариваются ныне многими авторами. Впрочем, даже такой признанный авторитет, как блаженной памяти Людвиг Шмидт, считал: когда современным историкам ничего не приходит в голову, они всегда ссылаются на ухудшение климата.

Думается, причины постоянно возобновляющегося процесса миграции вандальских племен, отделяющихся от становящейся, невзирая ни на какие неблагоприятные внешние обстоятельства, все более сплоченной, процветающей вандальской общности, следует искать за пределами Силезии. Археологические находки, датируемые периодом ранней Римской империи, доказывают, что вандалам, вероятно, так и не удалось сплотиться в бассейне Виадра в единое царство, ввиду отсутствия в их среде достаточно сильной личности, героя, мужа государственного ума, способного такое царство основать, подобного Ариовисту или Мар(о)боду у свебов и у маркоманов. Тем не менее сохранившиеся предметы материальной культуры, характеризующейся высоким уровнем развития ремесел и художеств, указывают на достижение тогдашним вандальским обществом уровня благосостояния, свидетельствующего о существовании у вандалов княжеских семейств и региональных квазигосударственных образований.