Однако через полчаса и радость, и горе смешались в их чувствах. Подъехав ближе, Пучинский увидел чужих людей — двое что-то копали, третий готовил пищу на костре. Рядом пасся олень. Пучинский остановил коня, Мыскова, ехавшая следом, спросила:
— Семён, что случилось?
— Мы ошиблись, это не наши, — ответил Семён.
— Как не наши? Кто здесь может быть? — Приглядевшись, Нина поняла, что Семён прав.
— Смотри, они копают. Здесь же могила Тинги, поехали, Семён, что им здесь надо! — взволнованно сказала Нина и резко тронулась с места.
Пучинский не успел её остановить и, сняв с плеча карабин, выехал следом. Вангол, копавший с Макушевым могилу, давно заметил приближавшихся всадников. Он отложил в сторону сапёрную лопату и вылез из уже доходившей до его груди ямы. В этот момент и выехали на поляну разгорячённые и настороженные Мыскова и Пучинский. Увидев Вангола, Пучинский чуть не уронил карабин.
— Не может быть! Вангол! — кричала Мыскова. Спрыгнув с коня, она бросилась ему на шею.
Друзья Вангола озадаченно смотрели на обнимающих Вангола пришельцев.
— Степан, у меня складывается такое впечатление, что в этой тайге Вангола знают все, — сделал глубокомысленное заключение Арефьев.
— Он же говорил, что это его родина.
— Да? А я в Москве родился, меня там только соседи по дому знают, в пределах лестничной клетки.
Радость встречи была омрачена страшными сообщениями о гибели Владимира, тело которого даже не знали, где искать, о смерти Такдыгана, о войне с Германией. Всё это обрушилось на Пучинского и Мыскову жуткой реальностью, начисто стерев все прежние мысли и планы. Потом хоронили Такдыгана. Прощались. Золотые часы, висевшие на ремешке на шее старого охотника, так и оставили на нём.
— Так будет лучше, — сказал Вангол, предчувствуя предложение Пучинского о необходимости их исследования в связи с исторической ценностью находки.
Лёгкое тело старого охотника, завернув в оленью шкуру, осторожно уложили в могилу и засыпали землёй. Мыскова плакала, мужчины стояли у свежего холма, сняв головные уборы. Рядом возвышался небольшой холм над могилой Тинги. Вангол принёс охапку таёжных цветов и положил на могилу своей любимой жены. К вечеру, расположившись лагерем недалеко от могил, решали, каким путём выходить из тайги. Рассказ Пучинского о пещере с сокровищами казацкого обоза Вангол опроверг просто. Он сказал, что часы нашёл в другом месте. Никто в этот вечер не стал подвергать сомнению его слова. Он решил, что так будет лучше для всех. Так сейчас будет лучше для всех, и все с ним согласились.
Солнце быстро садилось в таёжные увалы. Выходить решили утром до стойбища Ошаны, сообщить ей о смерти Такдыгана. А затем выходить на Иркутск. Дорога предстояла дальняя, будущее всех было неизвестным.
Северный ветер во все времена года показывает характер — или освежает, или пронизывает холодом до мозга костей. Он не бывает расслабляюще-теплым здесь, в Сибири. В огромном, необозримом крае земли, ничем не прикрытом от великого ледовитого океана, распахнутом перед всеми его капризами, отдающем ему как дань серебряные воды тысяч рек. Напитанном невиданными энергиями и богатствами и оттого самоочищающемся и живородящем. Суровый и чарующий своей первозданной красотой, он принимает только чистых душой и оставляет их в себе навсегда. Люди, волей или неволей попавшие в эти края, задерживались в них надолго, а чаще насовсем, не в силах оторвать себя от энергии чистоты и простора, воли и безмятежного величия мира этой загадочной земли.
Так уж случилось в России в последнее столетие, большей частью люди попадали туда не по своей воле. Двадцатилетним, этапом политических заключенных, оказался здесь и Иван Голышев. Другие двадцать лет, срок наказания, назначенный судом, перечеркнули его жизнь раз и навсегда. Ту жизнь, в которой он, комсомолец, бригадир, беззаветно веря в торжество идей социализма, ударным трудом выполнял и перевыполнял трудовые нормы, выдавая на-гора десятки тонн черного золота. И в которой вдруг для него не стало места… Случай спас его от верной смерти во время побега, во время блужданий в тайге. А может быть, правду говорят, что случайностей не бывает. Может быть, старый охотник Такдыган нашел в тайге замерзавшего беглого зэка по велению Духов тайги. Такдыган вернул его уходившую с этого света душу и дал ему новое имя в новой жизни. То, что он смог расслышать из уст умиравшего: «иВАНГОЛышев», — прошептал беглец заиндевевшими губами, — и стало его новым именем. Вангол так Вангол, согласился старик. Орочены, немногочисленный эвенкийский род, в одну из семей которого Голышев попал, выходили его и приняли к себе как сына. Ошана, дочь Такдыгана, отдала ему в жены свою старшую дочь Тингу. Старый охотник Такдыган передал ему свои знания и в святом месте силы посвятил в тайны Духов тайги.
