— Как там у вас?
— Тихо.
— Я не про то, как настроение?
— Да какое может быть настроение, когда брюхо пустое да морда набита?
— Думай, что говоришь, рядовой… — раздался голос из темного угла блиндажа.
— А я и говорю, что думаю… — не оборачиваясь, ответил Иван.
— Это тебя в лагерях огрызаться начальству обучили, встать, шкура, панику разводишь!
— Не ори, не спужаешь, — спокойно ответил Волохов, даже не шевельнувшись.
— Да я тебя!..
— Хватит, товарищ лейтенант, не до того сейчас, вы ранены, лежать должны, вам психовать вредно, — залепетал женский голос в том же углу.
Медсестра — узнал Волохов голос. Жива еще, бедная девка, ладно, мужики, зубы стиснул, сходил по нужде в траншее, лопатой выбросил, и все, а она, дуреха, каждый раз под пулями в лесочек ползает. Хоть бы кто сказал ей, да кто ж скажет… Ольга ее зовут, кажется… Красивая девка. Глаза у нее удивительные, необычные… Один синий, а другой зеленый, как такое бывает?..
— Рядовой Волохов, примете первый взвод третьей роты. Там двадцать два человека в строю, не считая легкораненых. Командир взвода убит, командиры отделений тоже. Знаю, что вы воевали в Гражданскую, вижу, опытный боец, нужно взять эту высотку, выбить немца, выполнить приказ командования. Последний полученный приказ. Уже сутки связи с полком нет. Вероятно, мы в окружении, значит, теперь что вперед, что назад — все одно немец. Назад приказа не было, значит, вперед.
— Товарищ лейтенант, сколь людей уже положили, нельзя вот так в лоб вперед, нельзя…
— Вот и я говорю, надо придумать что-то, но выбить немца необходимо. Они думают: все, мы выдохлись…
— Правильно думают.
— Правильно-то правильно, только мы не выдохлись, а просто… устали.
— Боеприпасов осталось на десять минут боя.
— Знаю.
— Двое суток не жравши…
— Знаю.
— Раненые…
— Все знаю, рядовой Волохов, но немца с высотки выбить надо!
— И что дальше?
— Выполним приказ. Выбьем немца и…
— И погибнем…
— Если этого требует Родина — погибнем! — заорал из угла раненый особист. — И если ты с этим не согласный, я прям счас тебя, шкура, расстреляю!
— Тихо, тихо, рана откроется, Алексей Алексеевич! — запричитала медсестра, удерживая порывавшегося встать раненого старшего лейтенанта.
— А кто немца бить будет, если вот так, сдуру, людей класть? А? — тихо проговорил Волохов. — С тебя, старлей, вояка — только перед строем расстреливать сопляков напуганных! Кто их учил воевать, кто? Кто супротив танка с винтарем выйдет, ты? Потому не ори и не дергайся, дай разобраться людям, как поступать. Ежели что, потом увидим, кто сволочь, а кто нет. Токо до того времени надо дожить и немца изничтожить. — Все это Волохов говорил тихо, вполголоса.
Ротный напрасно с опаской поглядывал в сторону особиста. Тот молчал. Из-за шторки медсестра махнула рукой:
— Сознание потерял.
— Так вот, Волохов, — облегченно вздохнув, тихо заговорил лейтенант. — Связи нет, что вокруг творится, мы не знаем. Посылал разведку в тыл, за лесом напоролись на немца, еле ушли. Там, где батарея стояла, никого нет, видно, что ушли еще вчера, а может, раньше. Почему нас никто не предупредил об отходе, не ясно, но поскольку приказа такого мы не получили, сам понимаешь…
— Понимаю, — вздохнул Волохов.
— Согласно уставу…
— Если бы на войне все шло согласно уставу, лейтенант… Выводить людей надо. Выводить, иначе без толку ляжем…
— Дак тогда трибунал… — Лейтенант кивнул в сторону раненого.
— Перед судом, если придется, ответишь, лейтенант, то не страшно. На тебе сейчас ответственность за жизни солдат, а ты об чем думаешь? Выведешь батальон, мы еще немцу дадим прикурить.
— Не знаю, правда, не знаю, что делать, подумать надо… — Лейтенант прямо и открыто посмотрел в глаза Волохову.
— Думать некогда, командир, немцы утром ударят, там танки подтянулись, слышно было. Уходить надо немедля, нет у нас чем их остановить, нет гранат, нет патронов, нет ничего, кроме злости. Сдохнуть, конечно, можно, только тогда кто их бить будет? Отойдем, пока нас плотно не окружили, выйдем к своим, вооружимся и будем драться. Я, старый солдат, другого пути не вижу.
— А с этим как? — шепотом спросил лейтенант.
— Этого выносить, как и всех раненых.
— Дак он же знает, что приказа нет.
— Ольга?
— Я здесь.
— У тебя морфий еще есть?
— Осталось совсем немного.
— Уколи старлея, сейчас выносить будем, пусть спит, легче ему будет.
Медсестра вопросительно посмотрела на лейтенанта. Тот молча кивнул и вышел из блиндажа. Волохов встал было за ним, но лейтенант остановил его:
— Ждите здесь.
— Передайте всем командирам подразделений — немедленно прибыть ко мне, — услышал Волохов команду ротного.
