— Попали в засаду, мусора по следу шли, аж из Москвы. Раненого по тайге тащил, не сдюжил он, похоронил. Теперь назад в Москву пробираюсь. У станции в лесочке поджидал эшелон какой гражданский, да за двое суток ни одного не было, тут вы подкатили, думал, солдатня, а услышал родной говор. Вот и пришел.
Серые глаза седоватого зэка неотрывно следили за Ванголом. Вангол чувствовал, как каждое его движение и слово словно просвечивались этим человеком. Он ощущал это каким-то неведомым ему самому чувством.
— Ты кто? — еще раз спросил зэк.
— Ты спросил, я ответил.
— Ты не наш.
— Я и не говорил, что я ваш.
— Так чей ты?
— Я сам по себе.
— Так не бывает.
— Бывает, Филин, бывает.
Седоватый оглянулся, зэки ждали его команды, готовые броситься на Вангола. В его мозгу уже принятое решение вдруг зависло. Он повернулся к Ванголу спиной и пошел к своим полатям.
— Заходи, потолкуем.
Вангол шагнул следом. Проходя по вагону мимо расступавшихся перед ним уголовников, Вангол понимал: возможно, обратной дороги отсюда для него не будет. Но и не пойти он не мог.
— Присаживайся, Вангол, чай будешь?
— Благодарю, Филин, не откажусь от горячего.
— Чифиря?
— Нет, просто крепкого.
— Глебушка, сделай крепкого чаю гостю, — тихо сказал Филин.
За спиной Вангола шевельнулась занавеска, и угрюмого вида лысый зэк пошел за чаем.
— Значит, сам по себе? Интересно. А что ж тебя с Живоглотом свело?
— Личное. — Вангол сделал паузу, коротко, как бы испытующе, взглянул в глаза Филина. — Он мою жену зарезал.
— Ого? — удивился Филин, он не мог не поверить Ванголу, в его взгляде он увидел правду. — Ничё не пойму, ты ж сказал, что тащил его, раненого, что менты вас зацепили.
— Это его менты пасли и ранили, а я его пас, от ментов увел, да поквитаться не успел. Не от моей руки, падлюка, сдох.
Лысый поставил перед Ванголом кружку дымящего кипятка и початую пачку чая:
— Вари.
Седоватый кивнул лысому, тот присел на табурет, положив на стол крепкие, украшенные наколками руки.
— А насчет Живоглота байки давно ходят, что в бегах он, в Москве братве объявился, помощи просил дело важное провернуть. Людей дали — он и пропал с людьми. На войну списали пока, разбора не было. Так говоришь — закопал ты его?
— Закопал, только могилки не покажу, нету ее.
— Чего так?
— Он мою жену сжег, сука…
Филин не стал больше расспрашивать. Он читал по лицам и всегда мгновенно вычислял ложь. Вангол это видел, и потому его ответы были максимально правдивы.
Вангол сыпанул заварки в кипяток и прикрыл кружку миской.
— Лады, Вангол, располагайся, нас не шмонают, докель везут, доедешь, а там смотри, ты ж сам по себе! Где мешок бросить, Глебушка покажет.
Вангол тем временем подозвал парня с выбитой им рукой и одним быстрым движением избавил того от боли, поставив сустав на место.
— Ишь ты, ловко, — одобрительно улыбнулся Филин.
— Ты чё, лекарь? — спросил молчаливый Глебушка.
— Не, костоправ. Так что, ежели у кого спина иль вывих какой, помогу, — ответил Вангол, улыбнувшись зэкам.
— Ну и ладно, все на месте? — Филин еще не закончил фразу, а поезд уже, дернув всем своим железом, по-тихому тронулся.
— Все… — ответил Глебушка, не поворачивая лысой бугристой головы.
Длинный гудок паровоза заглушил его слова.
Устроился Вангол в углу, на третьем ярусе нар, на набитом свежей соломой тюфяке. Он залег там и спокойно уснул, намереваясь проспать максимальное количество времени. Так было надо, и ему и делу.
Поезд стучал и стучал по стыкам колесными парами, унося людей туда, где была война…
— Глебушка, поди глянь, почти сутки как лег, даже по нужде не вставал. Может, чё с ним стало?
— Да нет, я глядел уж, похрапыват, видно, намаялся по тайге. Филин, я тут на стоянке знакомую рожу видел.
— Кого?
— Вертухая старшего с Могочинской пересылки. Глазам не поверил, ближе сунулся — точно, он. В состав наш подсел, с ним еще мент какой-то молодой, рука на перевязи.
— И что?
— С начальником эшелона они о чем-то терли. Не разобрал, но пару слов услышал. Ищут кого-то. Не нашего ли попутчика? На следующей стоянке могут шухер поднять, если шмонать будут, не спрячем.
— Иди подними его. Надо упредить.
— Братва, пожрать чё есть? — спросил Вангол, появившись среди зэков.
— Найдется пайка, — ответил Филин, кивнув Ванголу. — Присаживайся, разговор есть.
— Про что говорить будем?
— Про тебя…
— Я все сказал, больше нечего.
— Не бузи, бери ешь да слушай.
Вангол взял хлеб, кусок сала и, откусив, стал жадно жевать. При этом он не сводил глаз с Филина.
— Ищут тебя, кажись, браток, вертухаи. На следующей стоянке могут взять, что делать будешь?
— Откуда известно, что ищут?
— О тебе у хозяина люди разговор слышали.
Вангол проглотил прожеванное, отложил хлеб с салом.
— Хреново. Когда следующая остановка?
— Никто не знает, может, через час, а может, через пяток минут.
— Прыгать придется. — Вангол встал и взял в руку свой мешок.
Филин прошел вместе с Ванголом до двери теплушки. В щель неплотно задвинутой двери врывался упругий ветер.
