То, что она должна быть реализована на территории другого государства, значения не имело в связи со сверхважностью и сверхсекретностью проекта и мировым значением предстоящего открытия. Кроме того, Гиммлер прекрасно знал о плане «Барбаросса», и окончание экспедиции планировалось глубокой осенью 1941 года на территории уже захваченной России. Предполагалась дополнительная дозаброска групп в район реки Вилюй воздухом, по необходимости и условному сигналу. С этой целью на архипелаге Новая Земля должна была быть организована база немецких подлодок и аэродром поддержки. Но это все было реализовано позже и уже не в связи с работой Гюнтера, поскольку экспедиция, организованная «Аненербе», бесследно исчезла. На связь с дежурившей в море Лаптевых подлодкой она вышла один раз, сообщение было коротким: «Прошли 358 км, двигаемся по маршруту, все в порядке». Следующий сеанс не состоялся, в течение месяца связь не была восстановлена, и подлодка ушла.
Доклад о ситуации с экспедицией раздосадовал Гиммлера. Он дал поручение держать его в курсе событий, но напряженность последних месяцев перед вторжением в СССР затмила и отодвинула разрешение данного вопроса. Несколько рейдов подлодок также не дали результатов. Группа на связь не выходила. Война с СССР отложила на дальний срок столь неудачно начавшуюся операцию, и о ней просто на какое-то время «забыли». Ничего этого Вангол не мог знать, он просто спас обреченного на смерть человека, даже не обратив внимания на слова, что тот немец, это было не важно. Выпрыгнув вместе с ним из вагона, Вангол успел в воздухе подхватить абсолютно растерявшегося Гюнтера и, сгруппировавшись, принять удар бешено летевшей навстречу земли на себя. Да, именно этого немца приводил в чувство Вангол, оттащив его тело от насыпи железной дороги в лесополосу. Когда тот пришел в сознание, он произнес по-немецки «Спасибо».
На чистом немецком Вангол ответил:
— Не стоит благодарности. Как ваше самочувствие?
Гюнтер изумленно спросил:
— Как вы меня нашли?
Вангол помедлил с ответом, как бы приводя себя в порядок, и ответил:
— Сейчас мы должны идти, потом расскажете подробно, как вы оказались в этом эшелоне. Я искал вас в другом месте.
Произнося эту фразу, Вангол интуитивно почувствовал, что он совершенно случайно оказался близок к какой-то очень важной тайне, хранимой этим немцем, теперь он убедился, что спасенный им зэк на самом деле немец, и немец не простой. Вангол пытался разобраться в его мыслях, но там царил такой хаос, что он решил подождать более подходящей обстановки. Единственное, что он сделал, — это поддержал веру немца в то, что он действительно его искал.
— Сможете идти, Гюнтер?
Имя немца Вангол легко считал, это лежит на поверхности сознания человека.
— О да, смогу, — улыбнувшись сквозь боль, ответил немец и не без усилия встал на ноги.
— Тогда вперед, скоро будет станция. Я знаю, вы говорите по-русски.
— Да, — ответил немец.
— Прошу вас разговаривать на русском, пока мы на территории СССР, — улыбнулся ободряюще Вангол.
Гюнтер кивнул и облегченно вздохнул.
На станции Ачинск дежурный передал начальнику эшелона пакет с телефонограммой. Майор Вербицкий тут же вскрыл его и, прочитав, быстро пошел к теплушке, где ехали Арефьев и Макушев.
— Не пойму, что тут? Может, ты пояснишь, капитан, — протянув записку Макушеву, спросил Вербицкий.
Записка была короткой.
«Мутит ночная птица и его шпана, ищите его теплушке волыны, меня не ждите, доберусь сам».
Макушев, усмехнувшись, перевел:
— Есть в эшелоне кто-нибудь по кличке Сова, Филин, ну, какие еще ночные птицы бывают?
— Есть, Филин, в пятой теплушке, — ответил майор.
— Так вот, в его теплушке есть оружие, он и мутит со своими шестерками.
— Так это что, телефонограмма от Вангола? Он же в эшелоне должен быть.
— От него, и он уже, естественно, не в эшелоне, — вмешался в разговор Арефьев.
Майор строго поглядел на Арефьева, затем перевел взгляд на Макушева и спросил:
— Что будем делать?
— На следующей стоянке вагонов не открывать, всю охрану к пятому и устроим шмон, а там по обстоятельствам.
Вербицкий наморщил лоб, по всему его виду было понятно, не занимался он такими операциями…
— Давай, майор, я это сам сделаю? — спросил его Макушев.
— Хорошо, капитан, договорились — с облегчением согласился майор.
Через сутки на небольшой станции при обыске в вагоне были найдены два пистолета и наган с обоймами, Филин был убит при попытке оказать сопротивление во время обыска. Когда открыли двери и Филин увидел, что вагон оцеплен охраной, он понял, что-то не так, и кинулся вглубь, но не успел овладеть оружием, пуля из револьвера Макушева свалила его. Упав на руки одного из зэков, он успел прошептать: «Кто-то нас сдал…» — и закрыл глаза. Валет вынес тело вора из вагона и уложил на насыпь. Ударом приклада в спину его положили рядом; затем рядами, лицом вниз в мерзлую землю, руки за голову, уложили всех зэков пятой теплушки. Макушев перевернул все в вагоне и нашел оружие.
— А теперь слушай меня. — Макушев шел вдоль поднятых с насыпи и выстроенных зэков.
