Действительно новый, 1946, год мы встречали в том же составе, что и мой день рождения, только не в комендатуре Хейероде, а в Молькерайе Доммитча. Это Евгений Федоров, Александр Дунаевский, Павел Крафт и я. Хозяйкой праздника была не Лиза Вальдхельм, а Гертруда Рихтер. Музыка, танцы, обилие конфет для наших девушек, цветы и сами девушки были украшением новогоднего праздника. Именно здесь в городке Доммитч на встрече нового, 1946, года я впервые узнал и попробовал шампанское. До этого времени я только читал и слышал из разговоров о существовании такого вина, но видеть и тем более пробовать не доводилось. Наш всемогущий Павел Крафт на этот раз превзошел себя: стол ломился от дефицитных вин и закусок. Вдруг с бокалом вина поднялся Александр Дунаевский и провозгласил тост за дружбу между советским и немецким народами. Конечно, его все поддержали. Но когда он сказал, что получен приказ об эвакуации нашей дивизии из Германии и назвал дату – 1 февраля 1946 года, то все присутствующие замерли с раскрытыми ртами. Лиза бросилась ко мне, как бы ища у меня защиту, и мне пришлось успокаивать ее и себя самого следующими словами:
– Лиза, не расстраивайся, у нас с тобой еще целый месяц! Это много, даже очень много!
На этот раз Лиза прожила в Молькерайе десять дней. Все эти десять счастливых дней мы были вместе. Я работал в штабе полка делопроизводителем, занят был только днем, а вечер и вся ночь оставались в нашем распоряжении. Из Дреблигара в Домитч и обратно я ездил на велосипеде, подаренном мне бургомистром Хейероде. Перед отъездом Лизы Павел Крафт пообещал ей организовать мне еще одну поездку в Хейероде и даже назначил дату – 15 января 1946 года. Когда Лиза вернулась домой, то между нами завязалась оживленная переписка. Письма Лизы за это время у меня сохранились до сегодняшнего дня. Вот краткие выдержки из некоторых ее писем за январь 1946 года:
10 января 1946 года. Хейероде.
“Мой наилюбимейший Ваня!! Много-много приветов и поцелуев отсюда шлет тебе твоя Лизхен. В 4 часа сегодня я была уже дома. Я искренне обрадовалась, когда увидела свое родное село Хейероде. Мутти сделала большие глаза, когда я открывала двери. У нас все по-старому, кроме того, что маленький Хорсти болеет, но он скоро встанет. Сейчас я сижу за столом вместе с Труди, она тоже пишет письмо родителям своего мужа в Галле. Ты должен знать, что всегда чувствую себя лучше с ней, чем с Эрной. Три недели пройдут быстро, и я опять буду с тобой. Ваниляйн, мой любимый Ваниляйн! Сейчас уже восемь часов вечера, в это время вчера я была в твоих объятиях и мои губы сливались с твоими в бесконечном поцелуе. Ты и только ты есть мой любимый муж, Ваниляйн!”
Фрагмент письма Лизы от 16 января 1946 года
11 января 1946 года. Хейероде.
“Вчера вечером мой старший брат Хорст вернулся из английского плена. Радость была большой, когда он неожиданно постучал в двери. Ты можешь представить себе, что сейчас творится в нашем доме. Для моего полного счастья на этом празднике не хватало только тебя, мой любимый Ваниляйн!”
13 января 1946 года. Хейероде.
“Мой любимый Ваня!! Так как сегодня воскресенье, я скучаю и все мои мысли только о тебе. Я постоянно, каждый день жду и мечтаю получить от тебя несколько строчек. Но, увы, все напрасно. Может быть, получу твое письмо завтра? Ты даже не знаешь, какую большую радость приносит каждое твое письмо, даже каждая твоя маленькая записка. Может быть, на этой неделе ты приедешь ко мне? Я страстно жду тебя, мой любимый, мне сейчас очень хорошо, так как я надеюсь на тебя и только тебя желаю. Остаюсь твоей. Лиза.”
Очередная весточка от Лизы
16 января 1946 года. Хейероде.
“…Вчера вечером я весь день пролежала в кровати, мне было плохо. Но сегодня мне уже гораздо лучше. Вчера я все время надеялась, а вдруг ты приедешь! Как я ни прислушивалась, но так и не услышала шума автомобиля. Ваня, 1-го февраля я снова буду с тобой, Ванечка. Пиши мне как можно чаще!”
19 января 1946 года. Хейероде.
“…У нас в Хейероде в доме все по-старому, только стало страшно холодно. Я по-настоящему опасаюсь, что из-за этого может сорваться моя поездке к тебе. Я написала тебе семь писем, получил ли ты их?”
25 января 1946 года
“Я не могу понять, почему твои родители возвращают обратно твои письма. Это из-за меня? Ах, Ваня, чем бы я могла помочь тебе? Ты мне все расскажешь, когда мы снова встретимся. Пожалуйста, ты пока больше не пиши мне сюда, потому что я скоро поеду к тебе. Твоя, только твоя, навеки твоя Лизхен”.
Мои письма из дома возвращались мне тогда не из-за Лизы, а потому что мои родители переехали на постоянное место жительства с Центральной усадьбы Енисейского совхоза “Овцевод” в город Минусинск, а я об этом ничего не знал и свои письма продолжал слать по старому адресу.
31января 1946 года Лиза опять приехала в Доммитч.
– Когда уезжаете? – был ее первый вопрос-возглас при нашей встрече на вокзале.
