Еще ослабленного и больного его перевезли в Швейцарию. Мать уговорила отца поехать с ними, так как очень боялась Кристофера. После надлежащего лечения, оздоровительных процедур и по прошествии положенного для выздоровления времени, ему стало легче. Легкие восстанавливались, нога заживала медленно. Постепенно он начал общаться с людьми и спустя необходимое ему время он начал потихоньку лаконично возвращаться к общению с отцом и матерью. Он для себя решил усиленно учиться, получить образование устроиться на работу, но и конечно найти Беату через старика Веймина как в прошлый раз.
Конечно про Беату он не собирался забывать, но смена обстановки и круга знакомых, новая страна, новый опыт – всё это помогло ему немного отвлечься и почувствовать себя другим человеком.
Рабиб сразу всё понял. Хотя в этот раз Беата не старалась держаться. Разумеется, она не плакала при нем, но по ее опрокинутому лицу и стеклянному пустому взгляду было понятно, что сердце у девочки разбито.
– Я хочу тебе кое-что посоветовать – сказал, не выдержав Рабиб. – Если внутри всё выжжено пожаром, надо найти себе дело, работу. Много работы. Я тебе говорю это не как твой начальник, а как человек прошедший через пожар внутри. Я бежал на корабле в неизвестную страну, языка которой я не знал. Мне надо было выжить. Я работал и учился выживать на новом месте. И сейчас… Я хочу тебе кое-что показать.
Рабиб снимал помещение для жилья прямо над их конторой. Ливанец привел Беату к себе домой.
– Я еще никому это не показывал. Я думал раньше тебе показать, но ты влюбилась, и мне совсем не хотелось тебя отвлекать.
