– Внука-то не забудьте отблагодарить! – крикнула вслед Люша и села в машину.
«Нажрется Леонид Ильич сегодня не по-детски, а Тимохе же и достанется. Вот дьявол! Где его мать с отцом? Чем они кормятся-живут? Вот тебе и «тыть – дело маленькое».
Впрочем, как ни кручинила Шатову судьба Тимофея, его белобрысый образ вытеснился из сознания непонятной «бабкой». «Имела она отношение к делу? Что искала? Или это Гулькин в перевоплощения начал играть? Вполне возможно», – решила Люша и прибавила газу, выбравшись на отрезок приличной дороги.
Даня Кулонов проел свой бизнес. Проел и пропил. В самом что ни на есть прямом смысле слова. Имея по протекции дядьки, Алексея Марленовича Пролетарского, пару автомоек на бойких местах, Даня жил на широкую ногу. Нет-нет, он не ездил в Альпы или на Тибет, не увлекался гольфом и спорткарами, был равнодушен к коллекционированию и без трепета относился к евроремонту. Он даже не удосужился обзавестись нормальными часами и дизайнерскими ботинками! Зато Даня каждый день ужинал в ресторане. Отдав в детстве дань шпротам и оливье, юный бизнесмен с алчным, провоцирующим биение слюны и дурманящим обонятельные рецепторы трепетом открывал для себя подлинные кулинарные изыски. Любимые блюда множились в геометрической прогрессии: ведь кухни мира оказались так разнообразны! А напитки?! Кулонова обескураживало, как убого проводили застолья родители и деды с неизменной совковой троицей – «Столичная», «Московский», «Арбатское». Даня к тридцати годам различал десятки сортов пива и слыл в своем кругу авторитетным специалистом по виски. На ту астрономическую сумму, что он прожрал и пропил с друзьями, можно было купить недвижимость в одной из европейских столиц, открыть счет и жить на проценты. Впрочем, Даниил ни о чем не жалел. Чего оно стоит – мифическое будущее, когда сегодня, вот здесь, в двадцати минутах езды, уготован «и стол, и дом»?
Все кончилось в одночасье: и деньги, и здоровье. Цирроз предотвратить удалось, возродить бизнес – нет. Спасибо Алексею Марленовичу – из долговой ямы вытянул и за услуги скромно, но платил. Благо талант свой уникальный Даня до конца не профукал. Конечно, память, интуиция и наблюдательность стали значительно хуже, чем в молодости, когда мог запоминать двадцатизначные цифры и воспроизводить страницы текстов по памяти, но все же для некоторых конфиденциальных поручений Кулонов вполне годился. Гигантскую роль играло обезоруживающее радушие буйволоподобного, с пшеничными кудрями и младенческим взором мужика, этакого сказочного Иванушки-дурачка. Вполне согласуясь с литературным каноном, Даня нес бремя образа, дурачком отнюдь не являясь. Наоборот! В ЕГО сети попадались надменные дурачки с дипломами, амбициями и капиталами. Кулонов выводил недругов дядьки на чистую воду из любви к искусству. Ему никогда не приходило в голову воспользоваться добытой информацией в собственных целях, ну, например, начать умника шантажировать. И вовсе не потому, что Дане это претило, просто не хотелось излишне напрягаться и рисковать. Словом, он довольствовался «синицей в руках».
К тому же радости прибавляла недавняя женитьба на обворожительной девушке-модели: доброй и смешливой Анюточке из Торжка. Не бог весть какая кулоновская «трешка» казалась Анюточке раем земным, и она с упоением вила семейное гнездо, готовясь осчастливить мужа наследником.
Бросать беременную жену страшно не хотелось, но родственные чувства понуждали Даниила Константиновича Кулонова закинуть дорожную сумку в сверкающий кроссовер и ехать наудачу в Подмосковье.
«Убийство стрекозы Адели! Да это ж уму непостижимо! С какого боку приступать к делу?» – ужасался Даня и понуро качал головой, держась за кожаный руль. О размещении в «Под ивой», конечно, речи не шло. «Но наведаться в качестве зеваки праздного необходимо сегодня же», – решил Кулонов, сворачивая к неказистой деревеньке.
У первого дома его ждала удача. За кривым штакетником румяная баба пропалывала грядку, упав перед ней на колени.
– Бог в помощь! – радушно приветствовал ее Даня.
Та зыркнула на него недоверчиво и буркнула под нос:
– Спасибочки.
– Комнатой не богаты, хозяюшка? – Даня вложил в голос всю возможную теплоту.
– Для кого – богаты, а для пришлых незнакомцев – нет.
Женщина встала с колен и начала складывать в ведро кучки выполотых сорняков, лежащих в проходе. Сочные загорелые груди селянки мерно колыхались в вырезе халатика.
«Просто буколическая романтика! Завораживающе…» – наблюдал за ловкими движениями «грации» Кулонов.
«А почему бы и нет?», – пискнула вдруг неотчетливая предательская мыслишка, и он пошел в наступление:
– Вот мой паспорт и визитка. Я человек серьезный, служивый. Да, видно, неудачливый. Приехал по наводке в глухой отельчик, чтобы побыть в полном одиночестве, а там… сами знаете. Уезжать же из ваших мест – ну просто невозможно! Райский покой, тишина, река, ни одного человека. Э-эх! – горестно вздохнул Даня.
